Зеркала

— Ты же что-то сделал, я знаю, — добавила я, следуя за ним — маг опять тянул меня за руку вперед, хотя ни коварных ступенек, ни толпы тут не было.

— А если и сделал? — хмыкнул он, не оборачиваясь. — Нам просто не нужно лишнее внимание и вопросы, милая, вот и все. Кстати, — он вдруг остановился, развернулся и пристально посмотрел на меня. — Как ты относишься к тому, чтобы, наконец, пообедать?

Джейна

Андре Форжо в одном из своих писем-советов утверждал, что не стоит слишком всматриваться в отражение собственных грез, потому что этот путь неизбежно ведет к разочарованию.

Наверное, он никогда бы не подумал, что сам станет примером подобного разочарования.

Блестящий литератор, подающий надежды молодой историк и просто красивый молодой человек, обладатель острого ума и восхитительного таланта рассказчика, господин Форжо, конечно, был создан для того, чтобы им, скорее, очаровывались, нежели разочаровывались — в нем.

Но Джейна Бронкль уже полчаса скучала в его компании, не зная, куда себя деть.

Чай в ее чашке давно остыл, и Джейна с раздражением отметила, что шерстяные манжеты платья заставляют кожу чесаться.

Джейна была рыжей, с тонкой, очень бледной кожей, и грубая шерсть, из которой шили форменные платья Наставниц, доставляла ей массу неприятностей. Обычно Джейна не замечала этого, но если уж замечала…

Значит, дело плохо.

Ничто не предвещало беды. Почти год назад она осмелилась написать Андре Форжо, автору лучшего, по ее мнению, учебника по истории Латиерры для юных умов и нескольких жизнеописаний, которыми Джейна зачитывалась сама и рьяно рекомендовала своим ученицам в качестве полезного, но в то же время увлекательного чтения.

В её первом письме было столько искреннего восхищения и сдержанного юмора в суждениях о мире, признался господин Форжо, отвечая ей, что он не смог пройти мимо, хотя не в его правилах отвечать каждому из поклонников лично.

У него был прекрасный почерк — ровный и четкий, с редкими щегольскими завитушками, которые совсем не мешали чтению, но украшали его.

И Форжо на портретах в книгах казался таким же. Прекрасным. Ровным. Сдержанным. Щегольский узел шейного платка выдавал в нем человека, который следит за собственной внешностью, а манера излагать мысли — что кроме внешности он следит и за своим умом, оттачивая его день за днем.

Их переписка с Джейной была активной и грозила перейти в нечто большее, чем полуофициальный прохладный обмен любезностями.