Крылатая рать

– Кто ты? – вскричала я в отчаянии. – Зачем тебе мои крылья? Что ты хочешь за них? Ведь у меня же нет ничего! Верни мне крылья – и я буду любить тебя! Если старый ты человек – будь мне батюшкой, если молод ты – будь мне суженным!

Но никто не отозвался на отчаянный призыв, никто не выходил из-за кустов, не преподносил золотого оперения…

Тогда опустилась она на сырую землю и горько заплакала. Долго плакала, прикрыв глаза ладонями. И только когда солнце окончательно спряталось за горизонт, а на небе замерцала луна, девушка отняла от лица ладони и поднялась на ноги.

Подле нее, переливаясь и сверкая в темноте, словно пламя, лежали золотые крылья. Но почему-то еще горше и обиднее стало ей оттого, что нашлось ее одеяние, и никто не пришел за наградою…

Проснулась она, оттого что кто-то осторожно тронул ее за плечо. Она тут же открыла глаза и села, скинув с плечей тигровую шкуру. Вечерело. В небе уже загорались звезды – пока еще бледные и нечеткие. Поляна преобразилась. Вокруг стояли палатки.

В центре громоздился бревенчатый стол, вокруг лежали большие бревна-скамейки. Поодаль горел костер. По периметру поляны на самых высоких деревьях были оборудованы смотровые площадки…

Рядом с девушкой стоял атаман. «Ну и горазда же ты спать! – улыбнулся он. – Пора… А то самое интересное проспишь».

Девушка вскочила на ноги и тут же пошатнулась – резко закружилась голова. Она непроизвольно оперлась на руку атамана. И тут же покраснела – как бы он ни понял ее неправильно.

– Просто я очень давно не спала и больше суток ничего не ела, – сказала она извиняющимся тоном, и еще сильней покраснела из-за того, что говорит с кем-то в таком унизительном тоне, оправдываясь и объясняясь.

– Тогда посиди еще немного, – атаман поднял ее на руки и усадил на тигровую шкуру. И распорядился уже громко: «Дайте же гостье что-нибудь поесть!».

Приказы вожака здесь выполнялись мгновенно. Уже через минуту перед девушкой стоял пень, застланный клочком клеенки, а на нем возлежали копченый окорок, печеные коренья, свежие фрукты.

Женщина, с которой они беседовали днем, подала девушке кружку с каким-то горячим ароматным напитком – «кофе», как назвала его разбойница. Кофе был горьковатым на вкус, но не противным и, главное, явно неядовитым. Верно, снадобье какое.

Насытившись, поблагодарила разбойников, которые «накрывали на стол», и поинтересовалась, что теперь они собираются делать. Атаман говорил, что что-то интересное.