Лиса в курятнике

Той, что второе место – ожерелье… ну и за третье – серьги. Так оно интересней будет… найдете в сокровищнице что-нибудь подходящее. Ах да, и еще напишите, что все три девушки получат место при дворе…

Лешек кивнул.

И кляксу попытался стереть, да не вышло.

- А почерк у тебя по-прежнему отвратительный, - со вздохом констатировала императрица. – И вообще бестолочь ты…

…пусть так. Зато свободная.

Во всяком случае, пока.

Глава 2

Глава 2

Ныне, разложивши снимки по порядку, Лизавета Гнёздина, девица совершенно неприличых для девичьести своей двадцати четырех с половиной лет, благородного сословия, вынуждена была признать, что особенно хорошо вышла задница.

Оно, конечно, радости с того немного, поелику цензура заднице, пусть и чиновничьей, и снятой не без толики художественного таланту, не обрадуется. Да и не увидит, ибо Соломон Вихстахович при всей низкости своей натуры, по мнению многих, обусловленной исключительно принадлежностью к подлому сословию, склонности к эпатажу и любви к деньгам, был человеком весьма осторожным. И пусть подцензурному дьяку он исправно кланялся, что окороками, что гусями, что обыкновенными конвертиками, которым дьяк радовался куда больше, нежели окорокам с гусями, однако вот…

Нет.

Не напечатает.

А жаль, ибо задница и вправду хороша. Кругленькая, аккуратная, степенная где-то даже. И выразительности в ней куда поболе, чем в ее, так сказать, обладателе. Вон, даже любовника своего целует с физией преравнодушнейшей, будто не к живому человеку, но к знамени прикладывается.

Лизавета со вздохом убрала снимочек.

Ничего, ей и прочих доволе.

А уж сударю Бжизикову, коллежскому асессору[1], отмеченному двумя медальками и одним орденом, и тем более хватит.

Она разложила снимки.

Вот первый, который публиковали в свадебной газетенке. Не забыть бы на нее сослаться… здесь жених, еще в чинах малых состоящий, хмур и несчастен, а вот невеста прехорошенькая.

…беленькая, кучерявенькая.

Губки бантиком.

Бровки треугольничками. На личике – величайшее удивление, будто бы не в состоянии она была понять, как позволила соединить себя со столь скучным типом.

А вот еще один снимочек, из семейного архива…

…пришлось заплатить горничной целых пять рублей, и эта трата до сих пор отзывалась у Лизаветы болью. Но что поделать, месть – дело дорогое. Да и за статью ей заплатят… заплатят-заплатят, никуда не денутся. А снимочек своих денег стоил.