Попался - попалась?

Дотянуть бы до ярмарки. Семью кормить надобно.

- Что всем? – он окинул взглядом и нас и тех двоих.

- О тех сказать не могу, - хмыкнул он. – Только об нас. Верно, мужики, я говорю?

Мы оба согласно покивали.

- Помоги, Савелич. Готовы робить с утра и до вечера.

Староста пожевал губами:

- Лады. Сейчас пойдете с моими сынами. Об оплате будем говорить опосля.

Мужики одобрительно загалдели, и тут же пошли строем за махнувшим рукой, старшим сыном. Подойдя к уже запряженным телегам, расселись по двое и двинулись в путь к лесу.

Было прохладно, и я в ватнике слегка озябла, несмотря на теплую одежку. В животе гулял сквозняк, и от пустого чая урчал неприлично громко. Пожилой, тот, кто первым начал со мной и старостой говорить, назвавшись Палычем, протянул мне кусок хлеба.

- На, пожуй. А то от твоего живота такая музыка идет, аж, самому пожрать охота стало.

Сконфузившись, я сначала хотела отказаться, но подумав, что впереди меня ждала трудная работа, схватила мягкий духмяный кусок и жадно съела все без остатка.

- Спасибо тебе, мил человек. Детишкам все оставил. И так голодно самим. Вот и напросился на работку.

- Ничего, - натянул он поводья лошади, - с кем не бывает. Ты только не пей больше. А так все наладится. Тпру! – понукал он хозяйскую лошадку. - Поддай, милая!

Скоро мы пересекли поле и въехали в лес. Там, по просеке, уже было тяжело ехать, потому что корни деревьев и пни срубленных недавно мешали движению. Приходилось объезжать их и даже останавливаться. Иной раз просто так. С передней телеги тогда вставал во весь рост старший сын и прикладывал к уху ладонь, будто прислушивался к чему-то.

Потом махал всей кавалькаде, и мы ехали дальше.

Проехав пару километров, остановились на небольшой полянке с уже вырубленными деревьями. Некоторые срубленные стволы лежали друг на друге, словно готовые к вывозу.

Остановились, начали разгрузку. Подправили шалашики, определились с ночевкой и выгребли из ямы под кострищем оставшуюся золу. Тут только я поняла, что работа будет не на один день. Вот этого и не учла.

Обратилась к Палычу:

- А что мы здесь задержимся?

Тот кивнул.

- И надолго? – вновь спросила я.

- Как пойдет, - пожал тот плечами. – Пока не прогонят.

- Это как? – остановилась я, с удивлением глядя на серьезное лицо мужика.

- А вот прибегут оборотни и погонят нас за лишнюю вырубку. Так всегда бывает, когда мы перебарщиваем с дровами. Они-то и есть главные хозяева, кроме князя, конечно. Тот с ними заключает договор, а они сами следят за вырубкой.