Из рода волхвов

— А если я своей наречённой подарок сделать хотел втайне от чужих глаз? Всё равно ударишь?

— Зависит от дара, — кокетливо улыбнулась Мира и нетерпеливо подалась вперёд. — Показывай скорее, что привёз.

Радовид, хитро прищурив зелёные глаза, выудил из кармана что-то крохотное и сверкающее, а когда раскрыл пальцы — у неё невольно пропал дар речи. Изысканная серебряная цепочка с медальоном в форме лунницы призывно сверкала в свете закатного солнца, обагрённая тёплым янтарным светом. Работа тонкая, искусная и, по всей видимости, очень дорогая.

— Какая прелесть… Откуда у тебя деньги на такую красоту?

Она завороженно очертила изящный узор, не рискуя брать нечто столь ценное в руки.

— Не думай, что я все эти дни бездельничал, — обиженно поморщился Радовид и аккуратно повернул её к себе спиной, чтобы надеть подарок на тонкую белую шею. — Парочка одичавших кикимор, которые вредили домашним, один обезумевший ведьмак и один огняник… Ты же знаешь, мне нет равных в боевых рунах.

А за нечисть всегда платят щедро.

Последние слова прозвучали весьма хвастливо, и Мира не сдержала лукавого смешка.

— Да? А не ты ли минувшей зимой прятался от разбушевавшегося домового, когда в очередной раз забыл про его именины?

— Ты мне это до конца жизни припоминать будешь?! Ты просто не видела его глаза — я думал, что он меня сожрёт! Нет, Мира, это правда было страшно! Страшнее любых ведьмаков…

Она рассмеялась, чувствуя, как долгожданный покой согрел её сердце удушливой терпкой радостью.

Всё тревоги, которые тревожили разум несколько мгновений назад, вдруг рассеялись, словно жар чужой души отогнал их куда подальше. С Радовидом всегда было спокойно, настолько, насколько не могло быть, наверное, ни с кем иным. Многие жители деревни считали его тем ещё разгильдяем и лентяем, который делал то, что ему хотелось, но лишь тогда, когда ему этого хотелось. Старейшие, умудрённые опытом и обучившие в своё время не одного волхва таинству рун, сокрушались, лишь заслышав имя «Радовид». Он со своим непокорным и свободолюбивым характером стал невольной занозой, впившейся в их седалищное место, которая раз за разом не давала им вдохнуть спокойно.

А Радовид, казалось, только и рад был этому. Право, раздолбаем и скоморохом он вовсе не являлся, но вот пошутить и порезвиться любил, особенно над теми, кто мнил его бестолковым сопляком. Но, к недовольству суровых наставников, бестолковым он точно не был.