Из рода волхвов

В её ушах звенел лишь дикий ветер, который прилетел со стороны леса. Он снёс с ног озверевших односельчан, разметав их по снегу, как пожухлые осенние листья. Они в ужасе воззрились на неё, дрожащие и жалкие. Сила, рождённая жестокостью, никогда не сравнится с силой, которая дарована свыше. Раньше Лине казалось, что у неё от волхвов лишь сны да видения, но сейчас она чувствовала, как ветер ласкался об её пальцы, словно прирученный зверь. Ярость травила сердце, порождала в ней жажду убийства. Веселине хотелось спалить всю деревню к чертям, разнести её в щепки вместе с её проклятыми жителями, чтобы камня на камне не осталось.

Сжечь их всех до тла за ту боль, которую они причинили её семье.

Но она отказывалась быть ещё одним витком в этом бесконечном цикле ненависти.

— Мы уйдём, — голос её зазвучал громче вьюги, и Лина улыбнулась. Но улыбка была такой же холодной, как и её гнев. — Ваша неблагодарность вернётся вам сторицей. Ни детям вашим, ни внукам, ни правнукам — никому более счастья не познать. Так и горите же в собственной ненависти! Отныне и вовеки веков не жить вам в покое!

Ветер взвыл — и погребальный костёр, прежде потухший, вдруг вновь вспыхнул, устремляясь к самому небу.

Глава 7

Берёзовка пылала в огне — и пламя это было ярче закатного зарева. Кричали женщины, плакали дети. Их горе растекалось по заснеженной земле тёплой кровью и запахом дыма. Для того чтобы смести с лица земли одно крохотное селение не нужна армия — достаточно пары волхвов.

— Молю, господин, пощади. Клянусь, не знаю, куда та девица ушла, — дрожащим голосом сказал староста, отчаянно хватаясь грязными пальцами за его пыльный дорожный плащ.

— Она две ночи назад ушла! Никто её не трогал, Родом клянусь!

Мужчина с волосами цвета воронова крыла слушал его со снисходительной улыбкой. Отсвет огня отражался в его тёмных глазах — и ни капли сожаления в них не было. Лютобор лениво присел подле старика и заглянул в его лицо, искривлённое страхом и безумием, испачканное сажей и собственными пороками. Ему нравилось наблюдать за тем, как люди в минуты отчаяния клялись чем угодно, лишь бы сохранить свою шкуру.

Они готовы продать свою жену, дочь, семью, дом – да что угодно – ради мизерной надежды. Эгоистичная человеческая натура всегда брала своё.

— Так ли уж и не трогал? — с любопытством протянул Лютобор и, склонив голову к плечу, ухмыльнулся. — А вороны мне нашептали, что вы, вроде как, камнями её отсюда гнали… А ведь девочка особенная, ведающая. Могла вам много блага принести.