Из рода волхвов

— Гляньте-ка на неё! Она даже не скрывает своей природы! Душегубка проклятая!

Веселина непонимающе повернулась — и испуганно зажмурила глаза, почувствовав, как что-то тяжёлое обожгло болью её лоб. Жители Берёзовки смотрели на неё так, будто бы она была виновна во всех тяготах, что обрушились на их долю. Позади них догорал погребальный костёр, искажавший своей длинной тенью обозлённые людские лица. Многие потеряли своих близких из-за болезни, многие видели, как их юные дочери выли и страдали от боли. Но никто не мог помочь, никто не мог облегчить их ношу.

У каждого из жителей Берёзовки были свои причины ненавидеть её, но Лина искренне не понимала одного — неужели этот замкнутый круг ненависти никогда не прервётся? Сколько ещё невинных жизней он заберёт прежде, чем начнётся новый цикл?

— Перестаньте! Она ни в чём не виновата! — в отчаянии закричала матушка, и Веселина почувствовала тёплые ладони на своём лице. Горячая кровь сочилась из раны на лбу. — Виновник уже известен, что вы от неё-то хотите?!

— Правосудия мы хотим и мести тем, кто беду в наш тихий край принёс, — равнодушно проронил староста, который даже не думал препятствовать творящемуся беспределу.

— И что вам это даст? — спросил дедушка. Лина видела лишь его широкую спину, заслонившую их от чужих нападок, но слышала в голосе ничем неприкрытую ярость. — Я вас лечил не для того, чтобы вы мою семью винили в чужих грехах! Я вас спасал не для того, чтобы вы бросали в них камни, желая утолить свою жажду крови!

— Мы другого лекаря найдём, получше тебя, старый! Бей колдовское отродье!

Веселина в отчаянии наблюдала за тем, как несколько крепких молодцев скрутили её дедушку, и, не щадя, стали бить и истязать.

Матушка со слезами на глазах бросилась к ним, но её откинули в снег, как тряпичную куклу.

— За что вы так с ним, изверги?! Да если бы не он, вы бы сейчас землю не топтали!

Лина чувствовала, как в её сердце зрело что-то тёмное и страшное. Она видела, как люди причиняли боль тем, кто был ей дорог, видела наслаждение в их взглядах, видела жажду крови.

Перед ней стояли не люди — перед ней стояли звери в человечьем обличье, дикие и озлобленные, готовые рвать и терзать пойманную добычу. Но почему же именно они должны были терпеть эту боль сквозь сжатые зубы? Её дедушка не сделал ничего дурного, её сердобольная мать, которая всегда стремилась помочь каждому из них, — тем более. Но в конечном итоге именно они остались в дураках.

— Хватит!

Веселина кричала, но не слышала собственного крика.