Охота на охотника

- Очевидно, князю вновь примерещилось, и в состоянии ума помраченного он совершил смертоубийство девицы Лужниной, - Первецов неожиданно для себя обнаружил, что стал вдруг, если не самым главным в конторе, то почти. Князь вон серый, больной, осунулся весь, того и гляди сляжет. И внезапная власть пугала. То есть, нет, в мечтах своих героических Первецов не раз и не два примерял место, заменял высокое начальство, пораненое на службе едва ль не до смерти, и конторой руководил мудро, за что после и бывал жалован.

Наяву конторой руководить оказалось не так и просто.

Нет, Первецова слушались. Приказания его исполняли, однако не отпускала препоганая мыслишка, что приказания эти неверны… вот, скажем, взять Стрежницкого.

С одной стороны девица застреленная имелась.

И сам Стрежницкий не отпирался.

И стало быть, вина явная, а потому и действия очевидны, но теперь, перед князем, очевидность их вдруг поблекла.

- И ты, идиот, отправил его… куда?

- В…в заключение.

На щеках вспыхнули пятна. Осознавать себя идиотом не хотелось. Впрочем, кому и когда было дело до желаний Первецова.

- Куда именно? – уточнил князь и поморщился.

Хотелось наорать, а паче того перетянуть Первецова тросточкою по хребту, глядишь, и вправду ток кровяной усилится, прильет кровушка к мозгам и вернет способность мыслить ясно.

Жаль, что закон запрещает применять к чинам нижестоящим насилие.

Ничего… против ссылки закона нету.

Вот закончится это дело, и отправится Первецов на границу, годков на пару, пока опыта не наберется или не помудреет.

- Так… в Заложное крыло.

Димитрий осторожно кивнул. А может… конечно, Стрежницкий не виновен, тут и сомнений нет, но в Заложном крыле издревле держали узников высоких, а потому условия там были весьма себе приличные. Глядишь, и целее будет.

Правда, идти туда далеко, а придется.

- Не надо было? – тихо спросил Первецов.

- А тебя не смутило, что охрана спала, - Димитрий пролистал доклад.

Первецов пожал плечиками: мол, случается и с лучшими из нас.

- И как девица очутилась в его покоях посреди ночи?

- Ну… - Первецов потянул себя за локон. Локоны у него были отменными, крупными, аккуратными, уложенными один к другому, а главное, лысинку прикрывающие. – Может… того… преступной страсти предаться желала?

- Конкурсантка?

- Так… Стрежницкий же… ему все едино.