Царство Серебряное

Матушка вывела лишь одну строку:

«Если веришь сестрицам, расскажи им правду».

Она опустила листок и взглянула на них. Девушки молчали, ждали.

— Хорошо, — произнесла она едва разлепляя губы. — Я расскажу.

Медвяна кивнула:

— Ладно. А мы послушаем.

Лена задумалась: с чего начать? Она-то прожила всё это, но ещё ни разу никому не случалось рассказывать.

— Я ведь ничего не знала о себе, — произнесла она. — Меня спрятали, Марья воспитывала меня... как могла. А в том мире всё иначе, чем тут. Люди живут не так.

Никто не осуждает никого, ни за связь без брака, ни за сожительство. Я всегда думала, что это нормально, да и теперь... не знаю, не могу сказать, что я осуждаю это.

Ярослава и Медвяна ни звука не проронили и Лена не могла понять — они дар речи потеряли от возмущения, или что? Она продолжила:

— Я встретила Вадима... то есть Меченого лет пять назад. Он был совсем иной, чем все. Там люди совсем другие, Вадим же был как... как сокол среди галок. И я его полюбила.

— Тебе сказали, кто он? — быстро спросила Ярослава и Лена только покачала головой:

— Нет.

.. этого я тоже не знала. Я его полюбила. Сразу и очень сильно. И решила его привести домой, познакомить с Марьей, которую тогда считала матерью, а она поняла всё и велела ему уйти, оставить меня. Так он и сделал. А я ничего и не знала и...

Ярослава глянула на Медвяну и вдруг вышла из комнаты. Лена посмотрела ей вслед. Куда она? Не хочет даже послушать? Переведя взгляд на Медвяну, Лена сказала:

— Я так любила его, что думала, что умру.

Не хотела жить. Всё потускнело вокруг.

— Что сказала тебе Марья тогда? Помогла тебе? Сварила зелье отворачивающее? — спросила Медвяна.

Лена пожала плечами:

— Зелье... может и варила. Говорила она тогда разное она говорила. Что всё пройдёт. Что я встречу другого. Что надо себя помнить. Что через год чувства погаснут.

— Не помогло тебе? — спросила Ярослава деловито. Она вернулась с чашечками и бутылкой молодого вина. — На сухое горло такие вещи тяжко рассказывать.

Лена улыбнулась ей несмело.

— Что потом, Еленочка? — пропела Медвяна.

— Потом было целых пять лет, когда я... думала лишь о нём.

— Тосковала? — спросила Ярослава, подавая чашечку.

— Тосковала.

— Плакала? — спросила Медвяна и Лена кивнула:

— И плакала и с ума сходила. Не знала, как жить. Ничего не хотела, мучилась. Я думала, почему не проходит, почему?! И не прошло.

— Это ведь не к нему была любовь, я думаю. Это ты в нём своего почуяла.