Царство Серебряное

— Что такое, Еленушка? — спросила Ярослава. — Дергунчик схватил?

— Я тут, сестрицы, подумала: как же, ведь войско у нас не собрано?

— Войска мало, это правда сестрица. У матушки только соколы на службе и тех не больше трех сотен, да стража.

— И я не слышала, чтоб матушка еще воинов собирала?

— Нет, не собирала, — покачала головой Медвяна.

— Как же сражаться? У Змеищи воинов множество!

— Не волнуйся о том. Всё войско змеиное — гады ползучие. Если падут их предводители, долго им не продержаться: без колдовского оберега вмиг разгонят их наши соколы.

Соколы в небе летают, гады по земле ползают.

— Как же будем биться? — тихо спросила Лена, которая поняла, что вовсе ничего не знает. Она-то представляла себе схватку, бой, когда сойдутся две армии.

— В поле будем ждать Змеищ. Как пробьётся какое через реку, так и набросимся на него. Вот и вся схватка.

После завтрака, который затянулся до обеда, царица и царевны отправились в красный зал — облачаться.

Лена смотрела, как надевали на них кожаные поддоспешники, короткие кольчуги, поножи и наручи.

Матушке перевязали платком голову, поверх надели бармицу, расправили на спине стальные колечки. Сверху — остроконечный шлем.

Опоясали мечом. Матушка сама подняла булаву с острыми шипами, покачала в руке.

— Всегда мне эта булава нравилась! — за колечко она прикрепила её на пояс. Посмотрела на Лену.

— Друзья мои и сородичи! Оставьте меня ненадолго с дочерью!

Когда все вышли, царица Серебряная, высокая, закованная в броню, подошла к ней и взяла в ладони Ленино лицо:

— Доченька милая! Может быть тебе уйти хочется? В Верхний мир? Ты уже многое знаешь, выживешь, выкрутишься?

— Что?! Нет! Не хочу!

— Ты подумай, загляни в сердце, Еленочка! Может быть, что у нас всё не очень хорошо пойдёт и тогда.

..

— Мне всё равно! — решительно отрезала она. — Я хочу остаться и будь что будет.

Царица Серебряная сжала её лицо чуть сильнее и прошептала:

— Милая, выслушай меня! Смерть меня не пугает, я увижу мужа своего и дорогих сестер, смерть мне не страшна.

Но хуже смерти я боюсь позора. Умереть мне хочется сохранив свою честь.

— Мама?! — недоумевающе проговорила Лена.

— Меченый в твоем сердце живет и по сей день, я это знаю. Вижу и не виню тебя — в своем сердце мы не властны, не выбираем, кого нам любить. Но если во время боя он тебя прельстит и ты...

— Нет! — рявкнула Лена сбросив руки матери.