Царство Серебряное

— Вот тебе кольцо помолвочное! — сказал Вадим, глядя прямо ей в глаза. — Не того ли хотела, Елена Олеговна? Уж как ты мне в любви клялась, в глаза смотрела! Говорила — умру за тебя! Ну вот он, я, жених, тебе подходящий. Соглашайся, царевна опозоренная!

Странно, тот берег был ниже середины моста и Вадим стоял ниже неё, но смотрел всё равно сверху вниз. Усмехнулся, глядя на неё, стегнул коня, развернулся и умчался вдаль.

Змей усмехнулся:

— Хорошее предложение, царица. Сссоглашайся. Колечко поднимите, венчальное! Ждем ответа ваш-шего.

Он распустил кожистые крылья, которые были больше его тела раза в три и улетел, а следом потянулись и прочие.

Над повозками застыла тишина. Ярослава и Медвяна будто дар речи потеряли. Лена спрыгнула наземь, прошла туда, где в трещине блестел бок колечка, вытянула его, зацепив пальцем.

Обернулась: широко раскрыв глаза, на неё смотрела царица Серебряная.

— Не волнуйтесь, матушка! Я уже нашла его! — она подняла колечко вверх, показала всем и засунула в кармашек.

— Передам его суженой — собаке шелудивой, самой подходящей невесте ему!

Вернувшись, вскочила в повозку:

— Ну что, поехали? Ужинать хочется, матушка, сил нет!

Возвратились домой в молчании, никто не спросил у неё ничего, да и нечего было и спрашивать. Царевне не задают вопросов, некому её обвинить, кроме матери, царицы Серебряной. А раз некому, то все и молчали. Молчали, а что думали, неизвестно было. Да это уж дело каждого.

В трапезной ужинали молча, не играли дудки и свирели, сели рано, разошлись быстро.

Оказавшись у себя, она села, глядя в стол и всё думала, о произошедшем. Мысли бегали, скакали, как зайцы. Ну вот, она его увидела. Убедилась — никакой ошибки не было, никто его не украл, не убил, всё он сделал сам, по своей воле — и косу ей обрезал и бросил её, и обманул.

Это он убил девиц-голубиц, это он прислал потом обломки венца серебряного, который должны были надеть ей не голову.

Лена смотрела в стену пустыми глазами и вдруг поняла — слезы так и текут по щекам, капают на грудь, а она и не чует.

Вытерев рукавом лицо, она приподняла край синей накидушки над лампой, взлетели по стенам серебряные стрекозы. Вытащив из поясной сумки кольцо, которое бросил Вадим, покачала его в руках. Кольцо было тяжелым, серебро с чернением.

На ободке узоры — змеи, как живые, из таких тонких линий, что едва можно их различить, до того тонкая работа.

— Ну вот, — прошептала она. — Вадим сделал свой ход.