Сердце Рароха

Это ему наказание за все, что вынуждена была вытерпеть семья после его выходки в корчме... Меча он все-таки из руки не выпустил, выучка, вколоченная в него сызмала, помогла. Однако ударить им боярич никак не мог, только бился в путах и скрежетал зубами.

Гуляй уже занес секиру, а Весняна, стоя над Вышатой, обеими руками взялась за свой венец, который сиял семью рубинами, словно открытыми глазами.

— Праматерь Утица, весь Светлый круг, к вам взываю, как сестра ваша и дочь, — выдохнула она моляще, — взгляните со мной на нечестие Милютича, обрушьте силу вашу на гнездилище его смрадное, развейте по семи ветрам мощь его и сотворите с ним то же, что он желает сотворить с миром яви и неповинными душами!

С хеканьем скоморох ударил по языку змиеву — и на этот раз попал, куда следовало.

Из разрубленного отростка хлынула та же зеленоватая жидкость, то ли кровь, то ли яд, а из хижины раздался рык, от которого под ногами баженят вздрогнула земля.

Вышата открыл мутные от боли глаза и что-то прошептал. Весняна поняла, что сейчас начнется, и велела Гуляю:

— Поднимай его и тащи к второй скале, она вам спины прикроет! Отбивайся за двоих, пока Златанович в себя не придет!

— А как же ты? — рык уже вибрировал в воздухе, перекрывая их голоса, но Гуляй пробился. — Ты одна не выстоишь!

— Иди! — и баженянка опустила одну руку и дотронулась кончиками пальцев до ноги Вышаты.

Сила вытекла из нее ручейком и влилась в тело соратника, восстанавливая раненые плоть и кость. — Быстрее! Он уже здесь!

Пока двое тащились к безопасной скале, Весняна сосредоточилась на враге, выползающем из хижины.

Происходило это так, будто кто-то растягивал дверной проем, сделанный из дерева, чудовищными рывками. Оттуда появилась лапа с когтями величиной с дубовый ствол, потом плечо, далее вылезла первая башка с горящими желтыми глазами, и длинная чешуйчатая шея, и наконец на поляну вырвался весь двуглавый змий, слуга Темновида, Велислав Милютич.

Он встал на четыре лапы, вытянул обе шеи так, что головы смотрели в разные стороны, и взревел. С веток ближайших деревьев взлетели перепуганные вороны, каркая невнятицу; заплутавший матерый волк поджал хвост и утек куда глаза глядят, лишь бы подальше от гибели во плоти.