Сердце Рароха

Осмомысл, надо отдать ему должное, сделал последнюю попытку примирения — выслал людей с золотым стягом и княжьими дарами, взамен просил одного, чтобы младший отказался от притязаний на престол. Не внял Негослав, насмеялся над послами, и не только словесно, обоим отсек нос и правую руку — в таком позорном виде вернулись они к князю и взмолились о каре обидчику.

Ответ Осмомысла был молниеносным и жестоким: его тяжеловооруженные конники ударили по первой линии бунташного войска, как кнуты из железной проволоки, не помешали им ни летящие стрелы, ни поставленные навстречу «челюсти» из острых кольев.

Негославовы конники числом и оружием намного уступали врагам. Их смяли, как непропеченный каравай, и разгромили безжалостно и быстро. Затем стоптали лучников и врезались в пеший строй, ломая его и разрывая на неровные части.

В образовавшиеся бреши понеслись своры боевых псов, одетых в особые кожаные доспехи с шипами, а за ними ринулись уже пешие воины с мечами и секирами, оглушая врагов громогласным кличем: «За истинного князя нашего Осмомысла!».

Оставшиеся бойцы Негослава сопротивлялись отважно, и в какой-то миг показалось даже, что отобьются. Но этот миг прошел, и случился перелом, после которого все пошло прахом.

Проиграв бой, Негослав с сынишкой и небольшой дружиной бежали что есть мочи. Недалеко, правда, удалось уйти. Поймали их на ближайшем броде, связали, как простых смердов, кинули на повозку и в таком виде привезли Осмомыслу.

Вот тогда новоставленный князь показал всем, что недаром носит такое имя, и мыслей у него не то, что восемь, а и восемьюдесятью восемь, а может, и поболее. Речь произнес перед своими воинами и перед пленными — и виден был в речи той владыка до мозга костей: «Не желаю смерти ни брата моего, ни братучада, ибо крови пролилось довольно, и мира хочет душа моя, как и земля наша. Возьмите Негослава и Беломира, отвезите на восток, в крепость-заставу Соколку, ослепите и бросьте в темницу.

Пусть светлые боги милостивы будут к ним, и пусть раскаяние сопутствует им каждый миг жития... Всех, кто поддержал притязания брата моего, прощаю и зову присягнуть мне, законному князю Сольскому, на верность. А теперь — да возвеселятся соратники мои великим весельем, будем пировать и петь во славу Огнесвета Творца и детей его, Воибора Могуты, Живомира Странника, Горислава Жарника, Звенислава Игруна и Раданы Летуньи!».