Сердце Рароха

В лучшем случае протянет пару-тройку дней, и то в состоянии овоща на грядке. Языка лишился, разума почти лишился. Если бы все было спокойно, то после похорон Вышата занял бы его место, с ним можно было бы обсудить ту беспокоящую сцену на давней охоте, а потом отправиться дальше в Межеполье.

Но теперь... Теперь Вышата и его враг подлежат суду верховного жреца как уклонившиеся от проверки и надлежащего обучения баженята, значит, их нужно везти в стольный град. Как и Осьминишну и ее девиц.

Рука Мормагона, занесенная над походной скляницей с травяным настоем, пригодным для укрепления сердца, застыла.

Его озарило.

А ведь все складывается как нельзя лучше, хотя и грех так говорить над почти покойным родичем. Раз у парня такой дар, значит, тогда на охоте он мог видеть самое главное. Даже если не обратил внимания по юности, Вестник-то знает, как память растормошить и сделать тайное явным.

Более того... Если Вышата приедет в Межеполье сейчас, и подозрение Мормагона насчет смерти Осмомысла подтвердится, свидетель будет тут же, под рукой.

Но вот вопрос — в самом худшем случае как поведет себя князь Беломир?..

Глава 7

Дворец князя, от стен с башенками до погребов, от великолепного сада до роскошных бань погрузился в темноту и тишину. Только стражники перекликались заунывно, чтобы поддержать друг друга на постах, да порой порыкивали величественные псы, несшие с ними службу. Сонно фыркали породистые скакуны в стойлах конюшни, а где-то в дальнем коровнике помыкивали коровушки-кормилицы; у огородов, в пруду, плескались златочешуйчатые сазаны и радужные форели, немного дальше в птичнике квохтали привезенные из далекой страны фазаны с длинными роскошными хвостами.

Строено все тут было на совесть, чтобы обрадовать взор. Домики для слуг, и те красовались резными оконцами и перильцами. Полной чашею было княжеское жилище, всем бы обитателям пребывать в довольстве и любить его — но кое-кто вместо любви испытывал только ненависть.

Старая Елица бродила по своим горницам, словно душа неприкаянная. Луна смотрела в окна, из которых веяло легким благодатным ветерком.

Раньше она вышла бы туда, прошлась по посыпанным камушками дорожкам сада, надышалась бы летним воздухом, столь сладким и густым от запаха ночных цветов, что сердце заходится и хочется только любви и счастья. Раньше...

Но после смерти Осмомысла и вокняжения Беломира ей был не мил белый свет и противны люди и звери.