Трофеи берсерков

Посверлили друг друга взглядами еще какое-то время, и Борис все-таки отступил. Велислав не вмешивался, внимательно наблюдал за противостоянием со стороны. Перечить Денису, какими бы сумасбродными его решения ни казались, друзья не могли.

Ден ничего больше не сказал и не объяснил. Вместо разговоров уверенно подошел к Аде, заслонил ее своим телом и, не обращая ни на кого внимания, притянул опешившую девушку к себе. Наклонился, поймал испуганный взгляд и мягкие, приоткрытые в удивлении губы. Глаза в глаза, дыхания смешались в торопливом поцелуе.

Ден провел языком и втянул ее нижнюю губу, яснее ясного давая понять о своих желаниях. В открытую, с дерзкой короткой улыбкой заявляя о своем к ней отношении. Смелость, напор и полная уверенность в правильности своих действий.

- Чертов идиот, - поделился выводом Велислав.

Слова раздались Денису в спину: он очень быстро удалялся, ловко спускаясь по скалам и не оглядываясь.

- Если не смолги, то его прибъет Дмитрий.

А заодно и нас.

- Смолги? - переспросила Марья.

Девушки потрясенно застыли, мало что понимая в происходящем и из-за неизвестности пугаясь еще больше. У всех у них богатое воображение, и слово "смолг" запустило его работу на всю катушку.

Ада непроизвольно метнула взгляд вслед Денису, но он уже скрылся из виду. Растерянность и злость сменил сильнейший страх. И испугалась она, как ни странно, не за свою жизнь и не за подруг, а за Дениса. Догадка поразила. От мысли, что Денис может уже не вернуться, у Ады на миг прервалось дыхание.

- Быстрее, девушки. Вы можете быстрее? - игнорируя вопрос Марьи, нетипично для себя раздражаясь, поторопил Слав.

- Почему вы отпустили его одного? - еле слышно спросила Ада, не надеясь на ответ. Тихий шепот вопреки ее желанию вырвался из ледяных глубин пораженного страхом сознания.

- Если кто и справится, то только Ден, - последовал краткий, но исчерпывающий ответ.

В последующие часы оказалось не до разговоров.

Они бежали так быстро, как только позволяла горная тропа и собственные, заплетающиеся от усталости ноги.

С наступлением сумерек внутреннее напряжение и боль в мышцах стали невыносимыми. Но никто не жаловался и громко не стонал: не очень-то приятно для самок быть обузой, слабой и медлительной, из-за которой все подвергаются смертельной угрозе. Беры молчали, и никаких известий о Денисе.

В горах быстро и неотвратимо наступала ночь.