Трофеи берсерков

Вечерний гомон птиц утих, изредка раздававшиеся резкие вскрики встревоженных чем-то птах заставляли Аду вздрагивать. Это не волнение, не плохое предчувствие, нет, она ощущала панический ужас.

Когда темнота сгустилась настолько, что не видно, куда ступает нога, Велислав объявил привал. Девушки попадали, где стояли. Им стало уже все равно, где ночевать: в пещере, в лесу или под открытым небом. Даже если бы шел дождь, предпочли бы остаться лежать и мокнуть, чем идти искать укрытие.

В гнетущей тишине развели маленький костер, споро приготовили ужин.

Аде кусок в горло не лез, ждать не было никакой мочи. Она не стала копаться в себе и обдумывать собственные ощущения, искать объяснения и причины. Вряд ли поняла бы что-то определенное. Да и сил не оказалось, ни физических, ни душевных. Просто приняла как данность то, что до болезненных спазмов в животе боится не увидеть больше Дениса.

Странный, опасный, упрямо докучающий нежеланным вниманием, постоянно лезущий к ней с прикосновениями... поцеловавший ее бер. Он поцеловал ее.

В клане Ханнеса Аде очень часто преграждали путь в узких коридорах и приставали, грубо и пошло предлагая уединиться в укромном местечке. От этих воспоминаний начинало тошнить, появлялось ощущение грязи, собственной уязвимости.

И сейчас поступки Дениса выбивали из колеи. В них чувствовалась забота, что-то совсем Аде непонятное и никогда не изведанное. Он не похож на Матиса, на Ханнеса и всех его воинов. Девушка лежала на спине, уставившись в темное звездное небо. Поднесла пальцы к губам, легко провела по ним, вспоминая влажную и горячую ласку.

Она простит Денису этот поступок. Пускай только вернется.

Из-за камней метнулась темная тень. Клык шмыгнул к огню, деловито принюхиваясь подбежал к жарящему мясо Борису. Мужчина без промедления взял зверя на руки и, подняв за загривок до своего лица, пристально заглянул в блестящие черные глаза.

33

Ожидание стало еще более напряженными. Нетерпение и страх перед плохими новостями, подобно искрам костра, казалось, потрескивали в прохладном ночном воздухе.

Первой не выдержала Лисичка, всего на миг опередив Аду с вопросом.

- Что там? Что он говорит?

- Похоже, с обозом и его охранниками мы распрощались навсегда, - задумчиво произнес Борис.

Почему-то все одновременно посмотрели на Марью. Та сидела на земле, скрестив ноги, отсветы пламени высвечивали породистые черты лица. Очень выразительно оранжевые блики подчеркнули черноту широко раскрытых глаз и пустой взгляд в никуда.