На конкурс красавиц требуется чудовище

– Эштон благодарит тебя за подарок – твой плед они повесят в своей игровой комнате. Им очень приятно, что ты вышила их для него.

Спросонья я не сразу сообразила, о чем он говорит и какой плед я кому вышила. После, поняв, что следы преступления переправлены в мир-сателлит, я медленно выдохнула и спросила:

– А ты не надорвался?

– Немного, – честно признался Гамильтон, – ты вложила в него очень много сигнальной магии.

– Я просто хотела, чтобы никто не смог его украсть, – на ходу соврала я.

– А я чуть не помер, пока переправил подарок.

В любом случае сейчас по мне блохи не бегают, – это он добавил особенным тоном. После чего зевнул и вяло проговорил: – Я спать. А ты вставай, через полчаса рассвет.

Вставала я так, будто мне не почти двадцать, а не менее ста восьмидесяти и магия уже покинула дряхлое тело: поясница ныла, шею заклинило, на ноги не наступить, да еще и плечом о косяк ударилась.

– Надеюсь, это худшее, что со мной случится за этот день, – проворчала я.

И вытащила несколько сорочек из тех, что надеваются под платье.

Под требования подошли только две – и именно они были измяты!

– О, ты уже встала? – Моя сонная подруга заглянула из гостиной в спальню. – Выбираешь? Марон со вчера тебе рубашку оставил. На всякий случай. А то эти все мятые, а у него воротничок стоит и кружева есть.

– И пуговицы, – напомнила я, – а ничего нельзя. Я могу погладить вещи. Могу.

Тина нахмурилась, я взмахнула руками и…

– Мать моя собака, – прошипела я и крикнула: – Тина! Воду!

Сорочка задорно горела, мы метались вокруг нее, а на кровати мерно храпел Гамильтон.

Достойное начало дня, как по мне.

– Так пойду, – решительно произнесла я. – А то мало ли кто-то расстроен, а тут я в мятом.

– Если бы у меня были проблемы с невинностью, то чужая мятая сорочка не сделала бы меня счастливой, – с сомнением произнесла Тина.

– Потому что ты нормальный, приличный человек, – зевнула я и подошла к окну.

За окном было холодно, а на траве поблескивала роса.

– Так, где-то у меня был халат.

Папин тяжелый лохматый полосатый халат. Очень теплый. И его же тапки.

– Ты не думаешь, что это то же самое, как прийти в мужской рубашке? – спросила подруга.

– Не, это ж папин халат. И потом, к проверяющим я выйду как положено – босиком и в сорочке, – отмахнулась я. – Пойдешь со мной? А то жалко халат на землю бросать.

– Куда ж я денусь, – философски вздохнула подруга. – Дай только оденусь, а то и правда прохладно.

Прежде чем уйти, я заглянула в спальню.