Останься со мной

Глава 2, в которой Оган теряет надежду

Дирижабль причаливал к стыковочной мачте затемно. Василиса прильнула к окну и с любопытством рассматривала город, в котором ей предстояло жить.

— Так много огней!

— Здесь живет очень мало колдунов, — подал голос Оган. В темноте его желтый глаз горел, словно у хищника. — Поэтому город, как губка, впитывает технические и техноколдовские новинки. Завтра, к примеру, я открываю электрическое освещение центральной улицы. Подумать только! Пока весь мир кричит о необходимости жесткой экономии горния, в столице продолжают пользоваться кудесными светильниками.

А здесь… Впрочем, если пожелаете, завтра все и увидите сами. Думаю, ваш жених с удовольствием сводит вас на праздник.

— Скорей бы встретить его, — и Василиса вновь повернулась к окну.

Стыковка заняла добрую четверть часа. Наконец в дверном проеме каюты появился ветровой.

— Сударь, сударыня, можете покинуть гондолу.

— Всего доброго… и спасибо, правда, — Василиса подскочила, дернула из туеска зипун.

Тряхнула его и накинула на плечи. В темноте что-то блеснуло, звякнуло друг о друга.

Оган отвлекся от собственных мыслей. В последний раз взглянул на свою попутчицу. Брови непроизвольно поползли вверх, да там и остались. На зипуне красовались погоны зауряд-врача и маленькая круглая медаль, значение которой он не успел разглядеть. Пока Смогич приходил в себя, боярыня Сабурова растворилась в ночи.

Василиса нырнула из тиши дирижабля в шум ночного города. Вокруг все жило, бурлило, кипело и выплескивалось разрозненными криками.

— Извозчик. Кому экипаж на резиновых рессорах?!

— Чилим, свежий чилим.

— Квартиры у моря! С дровами, мебелью и домовым. Посуточно!

— Внимайте люди! Скоро восстанет Мертвый бог. Он озарит светом сокрытое во тьме и сделает все тайное явным! Отриньте ж колдовство, ибо тот, кого кормит горий, станет голодать!

— Василиса!

Боярыня увидела жениха, встрепенулась, вспорхнула к нему, словно пташка, выпущенная из клетки.

— Велимир!

Налетела летним ветром, обвила лозой цепкой.

Не целует – дышит.

— Да стой же ты, вертлявая! — Велимир поймал ее хохоча, ладони на щеки положил и давай целовать до цветных искр из глаз. — Вася, отрада моя! Приехала. Я и не чаял, думал, забыла.

— Ну что ты такое говоришь, — поцелуи мешались со слезами. – Я вон и у царя-батюшки дозволение на брак взяла, а ты — «забыла».

— Как дозволение?

— Меч прикован к дубу, сторожит его змей пернатый, Игла похоронена под землей.