Останься со мной

Захотелось положить ее себе на щеку, и тереться ласковой кошкой, уверяя себя, что все дурное позади.

— Что ты задумала, душа моя? — от мягких, едва насмешливых слов в нутро словно углей насыпали.

— И зеркалом сейчас тебя не проверишь, — пробормотала Василиса, чтобы не молчать. В руках тут же возник блестящий кругляш.

— Понятно, — произнесла она и разжала пальцы. Зеркало со звоном упало на пол. Повернулась к жениху спиной, забралась на узкую лавку с ногами и уткнулась лбом в колени. Разочарование оказалось горьким на вкус.

Сон. Это просто сон.

Со дня инициации, когда лучшие колдуны страны вынесли вердикт, что царская дочь — пустышка, ей снились вот такие реалистичные сны. Поначалу она путалась, терялась в них, не умея отличить вымысел от реальности. Тем более, что пребывание во снах каким-то образом влияло на мир. Если она во сне переставляла вещи, они меняли свое положение в Яви. Если во сне она убеждала отчима отпустить ее на вечерку, то поутру он приходил и спрашивал, когда ее ждать домой.

Если во сне она ела или читала…В общем, все шло впрок. Нормального объяснения этому явлению так и не нашлось. Но во снах она могла входить в любые дома, колдовать и даже посещать чужие сны. В реальности, при этом, оставаясь пустышкой. Собственно, благодаря наличию там у себя чар она и определяла, когда спит. Вторым явным отличием от реальности было небо. Неизменно изумрудное.

Вот и сейчас изнуренный переживаниями мозг выдал ей самое желанное сновидение — живого Велимира. Только вот смотреть на жениха и знать, что он умер — худшая из возможных пыток.

Куда как проще было бы не догадаться, что спишь. Попрощаться, попросить прощения, сказать, что любишь. А на утро проснуться с чувством необратимой утраты и зябкого одиночества.

Велимир подошел, сел на лавку, обнял невесту, делясь теплом, и прошептал:

— Душа моя, ну прости меня, не дуйся.

Василиса зажмурилась. Щеки обожгло слезами. Казалось, из глаз течет огонь.

— Приревновал, наговорил глупостей. Но ведь не поздно еще все исправить?

— Поздно, любимый! — Василиса вскочила с лавки, — Слишком поздно! Ты умер, Велимир! Умер, понимаешь?! Упал вчера с утеса на острые камни, и море, словно верный пес, слизывало твою кровь.

А теперь ты приходишь ко мне целехонький, в чистой рубахе, без единого пятнышка. Зачем? Хочешь утянуть в Навь, измучить чувством вины?! Можешь не тратить зря силы. Меня подозревают в твоем убийстве, и если не случится чуда, то подозрения превратятся в приговор.