Останься со мной

Василиса запаниковала, забарахталась и вдохнула воду. Горло тут же обожгло. Вырвался беспомощный кашель. Легкие сдавило. Глаза залило черными пятнами.

«И впрямь самый быстрый путь к Калин-мосту», — вспыхнула последняя мысль перед тем, как тьма укутала безмолвным саваном.

Есть в пробуждении короткий миг Порога, когда ты не осознаешь себя. Не знаешь, существует ли мир вовне, и являешься ли ты его частью. Миг, когда сознание, растворенное в безграничной Вселенной, наполняет собой человеческое тело. В какой-то момент рождается понимание: у тебя есть ноги, руки, и они, что совсем уж удивительно, подчинены твоей воле.

Происходит это понимание порой столь стремительно, что не ухватишь за юркий хвост. А ведь именно этот миг знаменует твою личную, каждодневную победу жизни над сном. И лишь те, кому довелось взглянуть в глаза Смерти, помнят момент Порога лучше иных. Они постепенно выныривают из зыбкого ничего, возвращаясь в мир живых с неторопливой основательностью.

Василиса сначала ощутила ровную поверхность под собой, потом прислушалась к собственному дыханию, радуясь тому, как размеренно, спокойно, без свиста и хрипов, проходит воздух через легкие.

Ощутила тяжесть колючего одеяла на голой коже, мягкость света, оглаживающего веки. Вспомнила, кто она, и даже успела понадеяться, что все злоключения, произошедшие с ней, — лишь сон. Но тут пришла боль. Скрутила тело, доказывая реальность воспоминаний. Василиса застонала.

— Не сдерживайся, деточка. Голоси. Через звук и боль выйдет. Ее вообще, проклятую, в себе держать нельзя.

Иначе темным хладом отравит тело.

— Боль — это лишь защитный сигнал организма на повреждение тканей, — прохрипела Василиса и повернула голову на звук. С трудом разлепила каменные веки, силясь рассмотреть ту, что приняла ее.

Над постелью стояла женщина: плосколицая, с белыми, без зрачка и радужки, глазами. Черные, жесткие волосы незнакомки были завернуты так, что казалось, будто из головы у нее растут два крепких рога. Перед кожаной короткой рубахи пестрел всевозможными бусинами, лентами, косточками, лапками, перьями и прочими оберегами.

Возраст хозяйки не поддавался прочтению, впрочем, как и выражение бесстрастного лица. Она протянула Василисе исходящую паром чашку.

— Жирный бульон, вкусный. Пей. Подняться можешь? Кости я тебе срастила. Хорошие кости теперь, крепкие. Носи на здоровье! Земля мало взяла. Лавиной в Поясовых горах, ночным детским плачем и гибелью цветка герани у одного промышленника. Неплохо, ей-ей хорошо.