Останься со мной

Словно взрыв, словно гром божественной кары. Василиса замерла и опустила взгляд. Внизу лежали кости тех, кто не смог пройти мост и пал на нем. Ступить далее, не потревожив чужой прах, сделалось невозможным. Именно кости не пускали дальше. Оплетали кипенными лозами ноги, вытягивали силы, желая продлить свою бесцельную вечность. Василиса рухнула на колени. Из носа потекла кровь. Надо заставить себя подняться и идти вперед. Если не пересечь сейчас мост живой, придется переходить его мертвой. Она утерла рукой лицо и со всей силой впечатала ладонь в черное от времени дерево.

— Щур рода Премудрых, прошу дать мне право прохода в Навь!

Руку обожгло. В лицо ударил ветер. Вытрепал пряди с косы, разогнал душную хмарь.

«Кровь Премудрых, — зашелестело вокруг, — Крепкая, терпкая, истинная. Нашшша».

«Своя, своя», — разнеслось от края моста к краю.

Дышать сразу стало легче. Невидимые тиски ослабли. Василиса поднялась и увидела вереницу белых теней. Предки, которые не ушли на перерождение, а добровольно остались в Нави хранить род.

От цариц, чьи портреты висят в тронном зале до тех, о ком память хранят лишь родовые книги. Много, очень много, и ни одного мужа, сплошь женщины. Но может так и должно быть у княжьей семьи? Или это только у них род такой странный?

«Иди к нам, иди, покажись».

И она пошла. Первый шаг еще дался с трудом, но каждый следующий легче. Кости под ногами рассыпались снежным прахом. Приблизилась и едва удержала вздох счастья.

— Мама? Но как, ты же… — Тень с почти забытыми чертами, смущенно развела руками.

«Сама поразилась… Порой удивительные русла прокладывает кровь через века. Иди вперед и не бойся».

Василиса коснулась кончиками пальцев материнской руки и сделала еще шаг.

«Слишком много лишних клятв. Освобождаю»! — раздался трескучий голос, и Василиса узнала старушку. Прабабка царя Василия, она присутствовала на обряде инициации и ратовала за то, чтобы Василису приняли в род. Увы. Бастарды без колдовских сил правителю ни к чему.

«Освобождаем, благословляем, напутствуем», — раздавалось раз за разом, пока наконец Щуры не кончились.

В отдалении от них самой последней стояла молодая женщина. Похожая на Василису как сестра. Она смерила нежданную гостью долгим тяжелым взглядом. Потом протянула призрачную руку к девичьей груди, там, где под блузой грел накосник и замерла, прикрыв глаза. Всхлипнула. Эхом издалека прилетел стон: «Убей!» — тот самый, который Василиса слышала однажды во сне, когда Велимир притянул ее в Навь.