Останься со мной

А он еще и паясничает! Вот возьму и действительно напишу заметку в местную газету. Назову ее как-нибудь заковыристо: “Путешествие на…”»

Но додумать название предполагаемой статьи она не успела, потому что ее снесло запахом. Это была непередаваемая капустно-рыбно-портяночная смесь, которую следовало срочно запатентовать и использовать в военных целях.

Пересилив жгучее желание закрыть нос рукой, Василиса все же пересилила себя и шагнула в отсек. Второй класс шумел и пребывал в постоянном движении. За летающим анчуткой[5] с визгом бегала ребятня.

Отставной вояка снял сапоги, вытянул ноги и разбавлял детские визги зычным храпом. У окна трещали и плевали в кулак семечки, бойкие молодухи. В проходе между лавками стояли клетки с неуемными петухами. Здоровенный детина ломал ливерный пирог и вовсю предлагал его соседям. Но стоило Василисе оказаться в поле зрения, как все тут же смолкли. Сотня пар глаз синхронно уставилась на нее.

— О, барыня с верху пришла, неужто опять за правдой народной али побасенку рассказать? Я много их знаю.

– выдал бесхитростно мужик. — Садись, сюдой, слушай, а я те пирожка дам. Свеежий.

Василиса отрицательно замотала головой и выскочила из отсека. Теперь предложение Смогича выглядело не столь бесстыдным. Скорее даже, вполне приемлемым.

«Ладно, сюда вернуться я всегда успею».

— Ваше приглашение в силе?

Оган удивленно воззрился на чужую невесту. Стоит взведенная, как боевая пружина, лишь тронь – убьет.

— Конечно, проходите… И, если вас смущает мое присутствие, мы можем оставить дверь каюты открытой.

Василиса кивнула и заняла диванчик напротив, уместив самобраный туесок подле себя. Ее сосед распорядился об обеде на двоих и, более ни слова не говоря, уткнулся в свои бумаги.

Каюта погрузилась в тишину. Василиса поерзала не зная, чем себя занять и принялась рассматривать попутчика. Оценивающим взглядом прошлась по его долговязой фигуре, от души пожелала темной всклокоченной шевелюре познакомиться с гребнем и тут же поймала на языке фантомный вкус каштанов, что ей довелось пробовать в Вышграде.

Сглотнула, выпуская стаю мурашек. Скользнула вниз и с любопытством отметила, что щекам, подбородку, даже длинной мужской шее нужна бритва. К концу дня они сделались заметно темнее. Зато на их фоне проявились тонкие, слегка искривленные губы. Эдакие две лакмусовые бумажки, служащие индикатором мыслей. Сейчас, например, их хозяин был чем-то раздосадован, и ямочка над верхней губой сместилась вверх и влево от носа.