Останься со мной

Дай Мыну шанс!

— Двуликая, защити, — пробормотал князь, но все же нашел в себе силы сипло произнести: — Я, Гор Смогич, отлучаю от семьи и рода своего сына Мына Смогича.

— Наконец-то. Я, Оган Горыныч, принимаю Мына, сына Гора Смогича в свой род и освобождаю его от всех клятв и обязательств перед прежним родом.

Возникшую после этого тишину распорол глубокий вдох Мына. Ресницы юноши дрогнули, и он раскрыл глаза. Несколько раз моргнул и потянулся, как после долгого сна.

Избора зажала двумя руками рот, заглушая всхлипы, потом бросилась в ноги князю.

— Гор Смогич, ради всего святого, освободите и Зея!

Ошарашенный князь повторил слова отлучения, лишив себя и третьего наследника, а Оган подмигнул приходящему в себя и ничего не понимающему брату, подошел к Зею и принял его в свой род. Дождался, когда тот очнется, похлопал по плечу, а заодно сообщил:

— Невеста у тебя — огонь, зови на свадьбу, как созреешь, — и, не дожидаясь, когда этот балаган из слез и обниманий придет в себя, ушел.

От резко спавшего напряжения ноги сделались ватными, очень хотелось сползти по стене на пол и посидеть так, запоминая, какое оно счастье на вкус.

С души свалился — нет, не камень, скала. Огромная такая, отвесная. Без единого выступа. С такой только вниз лететь. Ан, нет. Сдюжил. А все благодаря одной упрямой и бесстрашной девчонке, которая взяла у него семейный амулет и отправилась с ним в Навь. Что ж, он умеет быть благодарным. И не важно, как дальше сложится их жизнь. Он должен разобраться, кто так лихо подвел Василису под суд богов.

Оган поймал повозку. Слова белоглазой ведьмы все не шли у него из головы, но отсутствие информации сковывало по рукам и ногам. И не только информации… Нужно было разобраться с собственным статусом. Да, сила Земли приняла его в качестве главы рода Горынычей, и после того, как братья вошли в его семью, фамильный ярлык, что всегда был при нем, поменял не только окрас, но и геральдический знак. Все это хорошо, но вот со своим гражданским положением стоило разобраться как можно скорее.

Дом Сварога уже давно перестал быть святилищем в классическом понимании этого слова. Вместо костров – волшебные зеркала, вместо жриц – молоденькие чародейки в форменных сарафанах. Правда суровое бородатое лицо бога все так же красовалось на центральных колоннах, да и требы отец всех людей получал обильные. Что бы ни творилось в мире, но люди всегда рождались, умирали и давали клятвы: брачные, долговые, родовые – не важно.