Дом с Мавританской башней

По всему видно, что это был дневник. По крайней мере, в детстве сама Вирджиния воображала себя дамские дневники именно такими. Начинался он строками из "Перезвона" Росетти:"Медонос в медовые соты, медовой пчелы забота". Почерк был твердый, мужской. А следом шли записи, сделанные совсем другой рукой лиловыми чернилами. Вирджиния подвинула поближе лампу и, чувствуя себя не очень уверенно (все ж таки читать чужие дневники грешно), раскрыла тетрадь наугад.

«1 корзина тернослива

3 стакана сахара

1 стакан тернослива переспелого…»

Каллиграфическим, совершенным почерком, о котором пережившая уроки чистописания у строгой мисс Том Вирджиния могла, тем не менее, только мечтать, в дневник были переписаны рецепты джемов и мармеладов.

Вирджиния отсчитала еще дюжину страниц и наткнулась на запись, сделанную красными чернилами. У этой руки была странно вытянутая и наклоненная буква «О», и вся запись от даты до какого-то росчерка в конце, казалась нервной и небрежной. Сверху стояло «16 марта ‘23», судя по всему миссис Лэнгли делала записи нерегулярно. Все еще чувствуя себя не вполне уютно, Вирджиния начала читать.

«Приехала Полетт. Удивительно вздорная особа, не могу понять, почему Чарльз ее терпит и принимает ее. Сегодня вечером после обеда, когда Чарльз уже ушел к себе в кабинет, мы разговорились. Достав свою вышивку, Полетт вдруг заговорила о Сандре. Она словно бы случайно была упомянута, но Полетт при этом посмотрела на меня в ожидании. Я спросила: Что Сандра, потому что Чарльз не любит о ней вспоминать.

Полетт принялась вышивать какую-то жуткую розу и на какое-то время умолкла. А потом сказала совершенно неожиданно своим писклявым голосом: Думаю, Сандра убита. Думаю, Чарльз ее убил». Вирджиния хмыкнула. Стоит только взять в руки дневник респектабельной леди, и тут же натыкаешься на историю с убийством в духе миссис Кристи.

На следующей странице движимая разгоревшимся любопытством Вирджиния нашла черновик письма, датированный тем же шестнадцатым марта. Начинался он с «Дорогая Марта», и большую часть составлял пересказ уже прочитанного, только шло пояснение, что«Полетт, ты помнишь, Марта, кузина Чарльза».

Затем шло нечто несусветное, заставившее Вирджинию поежиться и натянуть на плечи одеяло.

«Милая Марта, - писала миссис Лэнгли, и ее «о» было таким же нервным и вытянутым. – Я проснулась минуть десять назад и не могу больше заснуть. Мне снова снился тот сон, про Белую Дорогу. Теперь мне кажется, что это предупреждение.