Изольда Великолепная

И на вопросы мои он ответит честно, аки свидетель на процессе. Осталось Библию торжественно внести. Или Конституцию.

— Я в другом мире? — задала я первый вопрос. — И приволок меня ты?

— Да. И снова да.

— Как?

— Тебе с точки зрения магии или физики объяснить?

— Как тебе удобней.

— Никак. — Их сиятельство осклабились самым вызывающим образом. — Я открываю двери. Но не имею ни малейшего представления о том, как они устроены.

Ладно. Допустим, я поверила. В конечном итоге я, включая телевизор, не слишком задумываюсь о микросхемах, кристаллах и том, откуда берется электричество.

Я в другом мире. Факт.

Я жива. Здорова. И способна понимать речь устную и письменную. Примем как данность.

Но есть момент, который волнует меня куда больше всех остальных, вместе взятых.

— Когда я вернусь домой?

Имелись некие подозрения, которые Урфин охотно подтвердил.

— Никогда.

Неделю назад я швырнула бы в него миской, не пожалев остатков вишни. И сейчас искушение было столь велико, что я спрятала руки за спину.

— Есть несколько препятствий. — Он заговорил сам, приняв поднесенный Гленной кубок. И могу поклясться, что подавала она его с опаской, стараясь не коснуться его сиятельства ненароком.

Может, он заразный?

Но тогда не притащился бы. К нашей-то светлости с ее хрупким здоровьем, при упоминании о котором у меня уже икота начинается.

— Первое — вы заключили договор.

Но в договоре — я читала его раз десять, все равно больше читать было нечего — ни слова о столь радикальной смене прописки!

— Уж поверьте, — Урфин слабо улыбнулся, и вид у него сделался вовсе жалким, — книгочеи в жизни не допустят расторжения договора. Профессиональная честь… но даже если получится, остается второе препятствие. Переход между мирами отнимает силы. Перенос между мирами обессиливает совершенно. Видите, в каком я состоянии? У меня физически не хватит сил открыть дверь.

Это он намекает, что я виновата? Между прочим, я не просила меня переносить! Я прошу поставить меня обратно! Требую даже!

— Гленна, выйдите, — приказал Урфин, проведя по шее. Готова спорить, что воротник этот, больше похожий на кружевной ошейник, неудобен до жути.

Она подчинилась, пусть и неохотно. Моя камеристка, женщина неразговорчивая, но в общем-то добрая, глядела на Урфина так… не знаю даже, как сказать.