Изольда Великолепная

Она присела у моих ног с вышиванием, всем своим видом демонстрируя, что досадное недоразумение, имевшее место, забыто, и не следует уделять ему слишком уж много моего высочайшего внимания. — Вы очень добры к бедной Тиссе.

Тисса с искренней радостью демонстрировала подарок фрейлинам. Они охали, ахали и славили мою неслыханную щедрость.

— А вы — не очень.

— Ничуть. Я искренне хотела помочь бедняжке.

Доведя до обморока? Интересный способ.

— Вы прибыли издалека… — Леди Лоу ловко управлялась с иглой, прокладывая контур рисунка.

Бабочка? Цветок? Неудобно спрашивать, но до чертиков любопытно. — У вас, верно, иные обычаи. У нас же девушка, не имеющая иного приданого, кроме имени, рискует навеки остаться в девичестве.

Ужасная участь, надо полагать.

— А род Тиссы не столь уж знатен. Был. И тан Атли — лучшее, на что она может рассчитывать.

Еще немного, и я поверю в благие намерения…

Помню, куда ведут.

Глава 5. Чужие города

Глава 5. Чужие города

Я памятник себе воздвиг нерукотворный…

Слова отца семнадцати детей при известии

о скором появлении восемнадцатого

Этот город — самый лучший город на земле… ну, на этой земле определенно.

С замковых высей он и вправду казался рисованным. Этакая акварель из плоских крыш, выжаренных местным солнцем добела, зеленых парковых аллей и узких улочек.

Мы вышли рано, я уже и забыть успела, каково это — просыпаться до рассвета. И Гленна, ворча, что их сиятельство переступили все возможные границы приличий и воспользовались моей неопытностью, подала платье.

Наряд был простым, невзрачным и вместе с тем удобным: юбка из плотной ткани, свободная рубашка на завязках и длинная безрукавка. Последняя была расшита мелким речным жемчугом, но все равно по сравнению с прочими моими платьями выглядела бедно, если не сказать убого.

— Хорошо для купчихи, — сказала Гленна, когда я спросила ее, как выгляжу. — Не для вашей светлости.

А по-моему, мило. Главное, что в кои-то веки я могу дышать свободно.

И в дверной проем, что характерно, прохожу без посторонней помощи.

Тан Атли также выглядел не совсем обычно. На смену яркому сюртуку пришла куртка из коричневой кожи, панталонам — простые штаны. В руках его сиятельство держал широкополую шляпу с квадратной пряжкой.

В тени стены, бледная и дрожащая, стояла Тисса.

— В-ваша… с-светлость, — произнесла она, заикаясь, и отчаянно покраснела, — д-доброе утро.

— Доброе.

Утро и вправду было добрым.