Изольда Великолепная

Его блеклое лицо пестрело оспинами, а на лысой голове виднелся шрам, уродливым швом скреплявший обе ее половины.

— Не спеши, красавица. — Темный схватил меня за руку. — Еще не познакомились, а ты уже бросаешь. Нехорошо. Меня вот Сигом звать. А это Так. Ты у нас кто? Я думал, ваши поотстали на переправе. Ан нет… Повезло!

Сомневаюсь.

— Я… — Глубоко вдохнув, я постаралась успокоиться. Кричать бесполезно — не услышат. А если услышат, то… что? Кому какое дело до меня? — Я — леди Изольда.

— Леди, значит.

Великан кивнул и поскреб шрам. Пальцев у него на руке было четыре.

— И что же леди делает в таком месте?

— Мы… мы заблудились.

— Печально как.

— Ага… — Я ковырнула соломенный ком.

Туфельки мои не предназначались для подобных прогулок. Да и перехотелось мне гулять. Погода нычне не та… ветрено очень.

Пауза становилась неприличной. Меня ощупывали взглядом с ног до головы, с головы до ног и снова, примеряясь, сколько правды в моих словах.

Они не посмеют тронуть леди.

Наверное.

— Леди не выходят из замка, деточка, — медленно произнес великан, голос у него был рокочущий, как морской прибой. — Леди носят парики и вот такие платья.

Он растопырил руки, демонстрируя размах кринолина.

— И цацки, — подтвердил Сиг.

А я без колец… только то, с сапфиром, и осталось, перевернутое камнем внутрь. Показать? А если не поверят? Или поверят и снимут вместе с пальцем. И что теперь? Меня изнасилуют, а потом убьют к вящей радости леди Лоу?

Или просто изнасилуют?

Или просто убьют?

Какие-то однообразно неприятные варианты.

— Нехорошо лгать, — мягко и как-то очень страшно произнес Сиг.

— Я не лгу! Я…

Он прижал палец к губам, показывая, что лучше бы мне помолчать. И я запнулась. Я глядела в черные глаза Сига, не в силах шелохнуться. А надо бежать!

Поздно бежать. На этот раз — поздно.

И финал, пусть предопределенный не мной, справедлив. Я же знала, что когда-нибудь придется ответить за все.

— Да не дрожи, не обидим, — пообещали мне, касаясь щеки холодной ладонью. — Мы немного поиграем и отпустим. Заплатим, чтоб ты не думала… у нас есть деньги…

И я сделала единственное, что могла, — зажмурилась.

Кайя понял, что вставать придется, когда солнечный свет пробрался-таки под подушку. Тошнота отступила. И головная боль поутихла. Если не делать необдуманно резких движений, то все обойдется.