Нарисую себе сына

- Святая Мадонна! Ну, ты и… и где ты их только находишь?

- Они сами находятся.

- Ага, как пчелы на мед.

- Спасибо, что другое сравненье… не употребила, - смеясь, обхватила я подружку руками. – Ох, Марит, и как же я тебе благодарна. Ты просто не представляешь.

Та смущенно шмыгнула носом:

- Не зарекайся пока. Ты ж моего деда еще не так хорошо знаешь. Он у меня…

- Какой?

- «Повернутый», - скривилась Марит и быстро добавила. – Так бабушка про него говорит, а вообще, он у меня славный. Только, к работе своей очень щепетильно относится.

- А-а.

- Ага… Он за эту землю у Козьей заводи, знаешь сколько по судам горланил?.. А-а. На нее ведь много охотников было. Даже бенанданти зарились. А все потому, что глина там – редкая, как дед говорит, «нежирная».

- Это как?

- Это… не знаю, - дернула она под моей рукой плечиком. – Да только те, кто внизу, в долине с нею работают, много чего в нее по ходу дела добавляют, для прочности, значит.

- А-а… - на всякий случай, протянула я. Однако полного понимания так и не ощутила.

- Вот так они с бабушкой и живут на два очага: она здесь, в Копе, при лавке, а он – у себя наверху. Отсюда и все…

- Да я больше и слушать тебя… Ох ты ж, внучка, прости.

Марит потерла прихлопнутый дверью бок:

- Еще не закончили?

Мессир Беппе уже у крыльца скривился:

- Да с ней разве «закончишь»? У нее каждый день новые…

- И кто, и кто? – выплыла следом прищуренная монна Розет.

Супруг досадливо сплюнул:

- А ухажеры! Марит, я не успел к деревне свернуть, мне уже пегая Дина насвистела, как к нашей уважаемой лавочнице один…

- Так-так…

- Один «постоянный покупатель» ходить подрядился.

- И что? – подбоченилась монна Розет.

- И то, что, ничего он не покупает, а только лишь скалится у прилавка!.. Внучка, да это уже ни в какие прорехи!

- Пегая Дина? Внучка, ты ж ее знаешь? А вот я ведать не ведаю, какие там «горные козы» к тебе на водопой бегают!

- Ой, да разбирайтесь вы сами, - махнула на обоих Марит.

И «тема» продолжила бурлить уже на дворе. Мы с Марит лишь головами вертеть успевали за цветастыми доводами с обеих сторон. Что деда подружкиного, очень даже еще ничего: поджарого, с залихватской челкой набок и густыми усами «тяпочкой», что «фигуристой» монны Розет с доставшимися внучке кудрями, клумбой вздернутыми на макушке.