"Неотложка" вселенского масштаба

Потому и предупредила строго:

— И-игорь!

Он отмахнулся, не отводя горящего взгляда от края чулка, что проглянул в высоком разрезе узкой малиновой юбки от лёгкого движения моей ноги.

Я точно знала, какую вызову реакцию, знала, что ему понравится. И его мгновенно вспыхнувшая страсть, и нетерпение были мне подтверждением, самой большой наградой. Но я продолжала играть:

— И-горь! Помнёшь платье!

— Как помну, так и разглажу, — сказал неразборчиво, одновременно проникая рукой под юбку в том самом месте, где разрез так вольно обнажал ногу, и проходясь губами от моей ключицы до уха.

И я только тихо засмеялась, понимая, что получила именно то, на что рассчитывала — он завёлся и теперь не сможет оторваться, пока не...

— Да! — выдохнула, когда его пальцы были уже там, где нужно.

Моей задачей оставалось только одно — удержаться на ногах, когда яростно бушевала его страсть, словно голодное пламя на сухом хворосте. И я держалась, ощущая его горячие ладони на своей груди, губы — на лице, и внутри — то, что в приличном обществе не называют вообще никаким словом.

И пока Игорь выбивая из меня вздохи, я жадно любовалась своим мужчиной и наслаждалась. Наслаждалась тем, что он со мной, что он — мой.

Я представляла, что кто-то сейчас слышит нас. «Слушайте! — хотелось мне крикнуть. – Слушайте и завидуйте!» Кто-то лишь представлял то, что тут происходит, или будет представлять потом, когда увидит мой провокационный наряд.

И понимание того, что у меня есть Игорь, а у кого-то его нет и никогда не будет, наполняло меня бешеной радостью.

И когда мой любимый замер в последнем, самом сильном толчке перед взрывом, я не выдержала и застонала от восторга, от того восторга, что он есть у меня, и только у меня.

И Игорь, зарычав, сделал последнее движение и прижался лбом к моему плечу, пережидая короткие судороги.

— Ах, Лёлька, затейница, — прохрипел и откашлялся. Отстранился, призывая магию и убирая последствия нашего сладкого общения. — Ну и где тут я что помял, кошка ты моя?

И он отступил на полшага, осматривая меня, оглаживая руками и взглядом.

Кривая ухмылка собственника наползла на его лицо, и я едва ещё раз не завыла, не захрипела от восторга.

«Твоя! Я твоя!»

Прядь из его шикарной шевелюры прилипла к взмокшему лбу, и я, сглотнув, отерла его рукой в перчатке.

— Я так тебя люблю, Игорь! — прошептала и провела пальцем по его лицу вниз, прикоснулась к его нижней губе.

Какой он красивый, о боги Всех Миров!

Он легко прикусил мой палец и тихонько рыкнул.