"Неотложка" вселенского масштаба

А уходя, кланялся, сверкал своей зеленозубой на смуглом помолодевшем лице улыбкой и благодарил за чудесную встречу, за новые силы в руках и ногах, за возможность прикоснуться к Сердцу Вселенной.

Я стояла на пороге станции, которую местные жители принимали за огромный шатёр и каким-то чудом обходили стороной — не иначе, Всёля отводила им взгляды, — махала старику рукой на прощанье и всё ещё недоумевала, как можно идти туда, где было больно, идти и не бояться. Недоумевала и удивлялась кое-чему в себе. К моему недоумению больше не примешивалась боль от непонимания и предательства.

Странно, но старик, которого лечили мы, смог вылечить меня. От обид, от застаревшей боли. А ещё – научил меня прощать…

Глава 2. Ума-Шэн

— Лё-о-ля!

Сердце дёрнулось, забилось, во рту вмиг пересохло. Я знала этот голос, эту хрипотцу, эти ласковые до жути интонации. Точнее, безошибочно догадывалась — Игорь.

Я дёрнулась, чтобы спрятаться, оглянулась. Какие-то незнакомые строения, низкие, убогие, темные, страшные. Заброшенные. Они пугали меня не меньше, чем знакомый голос за спиной.

И я бежала между ними, спотыкаясь и проваливаясь в невидимые ямы, пока впереди не показался тёмный зев проёма. Нырнула в него, судорожно захлопнула дверь, дрожащими непослушными руками задвинула засов и снова побежала.

— Его здесь нет, — знакомый голос пробивался сквозь ужас, поднимавший волоски на теле и забивающий уши громыханием сердца. – Ольга! Проснись!

— Нет! Нет!

Я уже понимала, что это сон, что нужно проснуться, но никак не могла вырваться из ледяных и волосатых лап чудовищного кошмара, гнавшего меня между страшными заброшенными строениями.

Надо было что-то делать, как-то остановиться, меня трясло и корёжило, и я была не в силах что бы то ни было предпринять. Сколько прошло времени, пока я так барахталась между чудовищным сном и невозвращающейся явью, не знаю. Вдруг Машкин звонкий властный голос с родными до слёз мяукающими интонациями зазвучал праздничной мелодией, выводящей из мглы на свет моё сознание , где ледяной ужас всё так же рвал в клочья душу.

— ВСТАТЬ!

Мыслей не было, я подчинилась инстинктивно — встала.

— ЗА МНОЙ!

Нечётко различая маленькую фигурку, спотыкаясь, бежала следом, с каждым движением всё явственнее ощущая, как отступает паника.

В нашей тренировочной комнате – в зале силы, как говорила я, и в спортзале, как её упорно называла Всёля, Машэ превратилась в самого немилосердного и самого спасительного погонщика паникующих девчонок:

— По кругу марш!

И я побежала.