"Неотложка" вселенского масштаба

Какую же волну ты поднял со дна моей души!

И я плакала, плакала навзрыд в своей ванной комнате, понимая, что была глупа, а старик смотрел в корень и был прав. Прав, хоть и не ценили его зеленозубые любители естественности, не ценили того, от которого зависело благополучие целого мира, их мира, того, которого выбросили умирать только потому, что не умели лечить открытые переломы, а «всё должно быть естественно».

А мы вылечили его.

Ещё не однажды я брала его на операционный стол и работала с его организмом, ещё не однажды Всёля показывала мне живые картинки, делясь опытом множества людей о лечении стариков, и мы подолгу обсуждали с ней и создавали лекарства, которые могли бы помочь стареющему организму.

— Проецировала, а не показывала! — возмущалась она моему невежеству, — Ролики, а не живые картинки!

— Ой, я тебя умоляю! — с интонацией своей бабушки и её же закатыванием глаз отбивалась я, отстаивая своё право на невежество.

Она понимала, что я несерьёзно, и возмущалась для виду, потому что погружалась я в тему глубоко и безо всяких шуток.

Пока со стариком получалось неизящно, и многие вещества, которые нам нужно было вводить, Всёле приходилось синтезировать скорее из принципа «не навреди», чем «рискни любой ценой». И всё потому, что нужна была очень тонкая балансировка, ведь многие процессы были завязаны на гормоны. Но даже то, что мы делали, неплохо помогало.

Но и сам старик лечил себя. Думаю, он не понимал этого.

Он оказался удивительным человеком. Хотя его возраст был намного больше того, что можно было заподозрить по его внешности, и это могло замедлить лечение, оно продвигалось с невиданной скоростью.

— Просто он умеет быть счастливым, — как что-то совершенно очевидное утверждала Всёля.

А я бросалась на поиски новой и новой информации, задавала такие вопросы, что становилось страшно – а бывают ли на них ответы? Но Всёля отвечала.

Сколько знаний пришлось мне усвоить, даже трудно описать.

Но снова и снова я удивлялась.

— А ты не подсовываешь только то, что подтвердит твои слова? — подозревала я наставницу, открывая на большом экране всё новые и новые страницы и живые картинки («Ролики!»).

Нам с Всёлей потребовалось суток десять по времени станции, чтобы поставить старика на ноги и в прямом, и в переносном смысле. Но вместе мы справились!

Уходил он от нас на своих ногах.