"Неотложка" вселенского масштаба

Мальчишка будто парил, зависая вот так, на одной точке, тут же перетекал в стойку на руках, опираясь на ту же мужскую ладонь. Затем неуловимым движением стойка превратилась в чудесный крендель, скрученный узлом на плечах силового гимнаста.

Я только распахивала широко глаза. Это было настолько удивительно, что дыхание остановилось само — разве так можно? Это же невероятно!

Я чувствовала, что магии здесь нет, да и вообще этот мир беден её, но волшебство момента меня захватило, и я стояла очарованная, забыв, как дышать.

И вдруг…

Вдруг что-то случилось: мальчишка ли покачнулся или рука нижнего гимнаста дёрнулась или ещё что, но маленькая парящая фигурка, в падении пытаясь удержать равновесие, слишком быстро соскользнула вниз. И боком крепко приложилась о землю с тем характерным звуком, с каким падают, а не спрыгивают.

Этот глухой удар тела, упавшего с высоты, оборвал все другие звуки. Даже ритм барабана, что звал меня, вдруг замолк, а я так и не рассмотрела, кто же задавал этот волшебный ритм.

Толпа отпрянула от упавшего и замерла, а широкоплечий гимнаст навис над мальчишкой, что неловко лежал на земле, и что-то закричал.

Слабый голос Всёли перевёл:

— Вставай, падаль! Вставай и работай!

И картина праздника в ту же секунду выцвела, радость моя вмиг потухла, как разбитый фонарь, а приглушенный смех толпы на заднем плане показался насмешкой, издевательством.

А потом широкий коротышка двинул носком мягкого сапога мальчишку по спине.

И меня острой болью пронзило воспоминание: Графский Парк, раненая собака поперёк дорожки, Игорь и его сапог, с размаху вбиваемый в беззащитное брюхо животного.

В глазах потемнело.

— Эй, ты! — крикнула я и стала работать локтями, прокладывая себе путь. — Парню помощь нужна! Не видишь, что ли?

Но люди расступались неохотно, переговаривались, разглядывая то, что происходило на свободном пятачке, а на меня не обращая внимания.

Наконец, я выбралась из толпы и сделала два шага, что отделяли меня от упавшего.

На первый взгляд явных травм не было — кровь не текла и не торчали наружу кости. А уж я повидала всякого. Но вот то, как лежал мальчишка, мне не нравилось.

— Всёля, — крикнула я мысленно, — туника!

Тихий, едва различимый шелест стал мне ответом:

— Не дотянусь, тут очень слабая магия. Давай её сюда.

— Вставай! — орал, наклоняясь над маленьким тощим телом акробат.

— Ты больной? Он в обмороке, — я дернула мужика за плечо, разворачивая к себе.