"Неотложка" вселенского масштаба

А собака, что лежала поперёк дорожки Графского парка, была слаба — наверное, ранена на охоте, отбилась от своры, а теперь только и смогла, что выползти на тропинку, где ходили люди. Люди, она знала, ей помогут.

Мой любимый мужчина, завидев лежащее поперёк дорожки тело, спешился. Держа коня в поводу, подошел к псине и пнул её. Собака слабо визгнула, а Игорь, который ненавидел слабость, вспыхнул, разозлился и пнул ещё. Только сильнее. Так, что собака закричала.

Я закричала почти одновременно с ней, и, пока спешилась, пока подбежала к Игорю, он вошел в раж и уже бил и топтал беспомощное животное сапогами, призвав на помощь ещё и магическую плеть.

Я цеплялась за его руки и локти, просила остановиться, а он с лёгкостью стряхивал меня и бил дальше.

Псина уже превратилось в кусок окровавленного меха, а он будто не замечал, снова и снова замахиваясь и нанося удар по безвольному телу на тропе.

— Игорь! — дернув его за локоть, я успела стать перед ним до следующего пинка. Схватила его за лицо двумя ладонями и глянула в глаза.

Зрачок расширен почти на всю радужку, кровавый огонёк бешенства в глубине, дыхание частое, сорванное, гримаса ярости и наслаждения на лице.

Ромшанство! И я сделала единственно возможное — впилась поцелуем в его оскаленный рот. Я дарила всю свою любовь, всю нежность, всю страсть, на которые только была способна, взамен несчастной твари, умирающей у нас под ногами.

Я поцеловала, и он ответил. Ответил со всей мощью урагана, бушевавшего в нём в ту минуту.

Потом неделю я не могла лежать на спине — кожа, содранная о кору ближайшего дерева, заживала медленно. Я и сидела потом с трудом, но это хотя бы прошло быстрее. Всё же занозы и мелкая древесная крошка в ранах на спине мешали заживлению, и регенерация там шла медленнее, чем в другом месте.

После того случая я с осторожностью и недоверием относилась к собакам. Головой я понимала, что влезла сама, что рассудочно приняла то решение, но тело... Тело помнило боль и связывало её с появлением собаки на нашем пути.

— Не знаю, люблю ли я собачек, но точно без восторга, — со вздохом ответила я Всёле.

— Это хорошо, что с опаской. Потому что с большими собачками так и надо. Вставай, пойдём.

— Всёля, куда? — Но я уже поднялась из-за идеально чистого, абсолютно белого стола, который всё ещё казался непривычным без скатерти. «Негигиенично», — на мою просьбу постелить хоть что-то самое простое ответила Всёля.