"Неотложка" вселенского масштаба

И снова инструменты, снова осколки, снова увеличение видимости, и я собираю, склеиваю, складывая ровно длинные и тонкие костяные нити, живые жгуты – связки — прикрепляю к кости инструментом с красным ярким светом на конце вместо иголки, собираю, расправляю повреждённые мелкие мышцы, стягиваю кожу, новые стежки... И ничего, ничегошеньки не соображаю — устала.

И когда, наконец, услышала долгожданное Всёлино: «Всё!», просто упала там, где стояла, рядом с собакой.

Лежала и чувствовала, как с меня будто сама собой стекла туника, как зрение снова стало обычным, и как притупились все остальные чувства, как капли пота прокладывали по лицу и спине липкие дорожки, как подергивались уставшие мышцы.

А потом — темнота.

Ничего.

Тишина.

Да, в обморок, как Машэ, я не упала. Вернее, упала, но не в обморок. Я просто уснула от усталости. И проспала даже не знаю сколько – Всёля тогда ещё не устроила отсчёт времени по часам станции.

В себя пришла от того, что кто-то рядом угрожал. Это были не слова, нет, просто звуки, но очень грозные, вибрирующие, от которых хотелось встать и бежать как можно дальше.

Я с трудом открыла глаза, сдерживая порыв вскочить.

Я лежала всё там же — на полу, а огромная собачища свесила морду со стола и скалила на меня зубы.

— Фу, фу! — рявкнула я и привстала. — Всёля, что происходит?

Медленно отползла подальше.

Голова кружилась, сонный дурман никак не сходил. Тело болело так, будто меня били чем-то, завернутым в толстое одеяло.

А ещё я насквозь провонялась псиной, потом и кровью. Хотя крови как раз нигде, кроме как в запахе, не было.

— Туника! Инъектор, чтобы спать! — скомандовала я, встряхивая головой и вставая.

— Снотворное, Ольга, это называется снотворное.

Всёля поняла меня правильно. И пока ещё в голове звучали эти слова, в руке появился инъектор.

— Сила! — потребовала я и локтем придавила собаку за холку.

И Всёля влила в мою руку такую тяжесть, что собака громко хекнула, но перестала рычать и скалиться.

Я прижала инъектор рядом со своей тяжёлой ладонью и нажала на кнопку. Наклонилась ближе к собачьей морде и зло проговорила, пристально глядя в её глаза:

— Будешь на меня скалиться, вышвырну со станции, поняла?!

Собака опустила потяжелевшие веки – то ли согласилась, то ли уснула, и я выпрямилась с единственным желанием — снова растянуться на полу.

Собаку мы со Всёлей вылечили.

Но я не верила, что это с моей помощью она поправилась.