"Неотложка" вселенского масштаба

Я чувствовала себя самозванкой – я так мало знаю, ещё меньше понимаю и вообще ничего не умею!

Именно с этой собаки моя жизнь на станции сильно изменилась. Мне было стыдно ничего не знать, и с помощью Всёли я накачивалась знаниями, как пьяница, попавший в винный погреб, накачивался вином: один вопрос тянул за собой другой, а тот — ещё с десяток, и так без меры, на меня лились знания, порой не давая вздохнуть.

Иногда, чтобы добраться до ответа на какой-нибудь вопрос, нужно было прочесть несколько толстых книг, выслушать несколько разных роликов, порой очень длинных, а иногда поискать ещё ответы на пару сотен сопутствующих вопросов.

Я болезненно ощущала, как границы моего незнания с каждой каплей информации только расширялись.

Кости, мышцы, кожа, нервы, ещё такая штука, которая была мне раньше неизвестна — железы, а ещё пищеварение, дыхание, кроветворение и прочее, прочее, прочее...

Всёля снова и снова повторяла:

— Учись, узнавай, но, когда придёт время, не думай. Просто желай и слушай свою интуицию.

У тебя всё получится, как получилось с собачкой!

С собачкой…

Вылечить собачку – это было только полдела. Её же ещё нужно было вернуть хозяину.

После того как я показала, кто в моём доме главный, она не пыталась показывать зубы. Не рычала, даже когда я инъектором обкалывала на всякий случай рану – вдруг ей всё ещё больно? Вот только она не смотрела на меня, отворачиваясь и всем видом показывая, что я её не интересую.

Мне не нравилось, что недружелюбный зверь живет на моей станции.

И я спросила у Всёли, можно ли что-то сделать, чтобы ускорить заживление и поскорее избавиться от злобной твари, засевшей в моём доме.

— Может, чем-то лечебным закрыть раны? Такое, чтобы корку образовало и сразу заживило всё?

— Есть что-то похожее, — задумчиво протянула Всёля и показала ролик, в котором чьи-то руки держали флакон и нажимали на высокий кружок, торчавший сверху. Из него лился густой туман, оседавший на израненную кожу.

Сутки ушли на изучение вопроса и ещё сутки на изготовление раствора, который можно было бы вот так превращать в густой туман.

«Распылять», — поправляла меня моя наставница. И ещё один день, чтобы швы под биоплёнкой затянулись.

Как только состояние собаки позволило ей самостоятельно передвигаться, я оделась по-походному, схватилась за ошейник и открыла выход в тот же лес, откуда её забрала.

Толком объяснить себе, зачем я выхожу вместе с собакой, если можно её просто выпустить, не могла.