По законам Дикого Запада. Начало

Его гладкую, словно отполированную поверхность покрывала искусная вязь из сплетающихся между собой линий. В более узкой части камня было отверстие, скорее природное, чем рукотворное, сквозь которое молодой индеец пропустил тонкий кожаный ремешок. И он светился. Возможно, всему виной были случайные отблески костра, падавшие на полированную поверхность, но в полумраке пещеры казалось, что в зеленоватой глубине медленно бьется крохотная искорка света. Кваху лежал, полуприкрыв глаза и ласкал камень, нежно проводя пальцами по сложному геометрическому узору.

И в такт его движениям, внутри то вспыхивало, то угасало сияние.

– Слышишь, краснокожий! – Пако дождался, пока карие глаза юноши оторвутся от зажатого в руке предмета, и заорал во все горло. – Что ты носишься с этим булыжником? Или это амулет? А, ясно, амулет, для того чтоб твой револьвер не давал осечек во время перестрелки с девчонкой, – а заметив непонимающий взгляд, добавил, – перестрелки в комнатах на втором этаже салуна! Ээээ, да теперь мы будем звать тебя Вождь Каменное Яйцо! – На этот раз никто не рассмеялся.

В городе они появились незадолго до полудня. В серой от дорожной пыли одежде, на невысоких крепких лошадях, пятеро мужчин вполне могли сойти за ковбоев, что гнали табун на продажу, а теперь возвращались налегке, с деньгами в карманах и хорошим настроением в придачу. Кони шагали медленно, поднимая с земли небольшие облачка бурой пыли, всадники ловили на себе любопытные взгляды горожан.

Миссис Филлис, старая дева и ревностная христианка, знающая все воскресные проповеди отца Калагана наизусть, возмущенно фыркнула, когда Пако Гонсалес, прикоснувшись пальцами к полям шляпы, почтительно осклабился, пожирая глазами ее плоскую грудь, едва заметную под строгим коричневым платьем.

А затем, с нескрываемым любопытством, уставилась им вслед.

– Эй, мистер! – голос говорившего более всего напоминал жабье кваканье, – в нашем городе дикари не нужны. Им тут не рады, мистер!

Финниган остановил коня и медленно обернулся.

На крыльце маленького деревянного домика, в сплетенном из виноградной лозы кресле – качалке сидел лепрекон. На сморщенном, словно печеное яблоко, личике выделялся огромный, поросший длинными волосами, нос. Слезящиеся блекло-голубые глаза обрамляли красные, воспаленные веки, маленький рот искривился в недовольной гримасе. Редкий белый пушок, заменявший гному волосы, не мог скрыть розовой, как у молочного поросенка, кожи.