Слепое Сердце, или Облачная Академия

– Все это лишь показательные выступления, чтобы унизить нас и выставить с позором вон.

– Вам не кажется странным, что я сам пригласил вас в Академию, а теперь всеми силами пытаюсь отсюда выгнать? Да, еще и с позором, – ректор удивленно приподнял под повязкой черные брови. – Если бы я хотел этого, то просто открыл бы для вас дверь в обратную сторону. Нет, я не хочу вас ни выгонять, ни ломать ваши бесценные шеи, господа студенты.

– Тогда зачем заставили нас проходить непреодолимую полосу препятствий? – Ирлин скрежетал зубами, глядя на ректора снизу вверх.

– Вы считаете, что она непреодолима? – Горгорон по-прежнему не поворачивал головы.

– Да, я так считаю.

– Хорошо, – Горгорон кивнул. – Лана, подойди ко мне.

Света вздрогнула, не сразу сообразив, что Горгорон зовет ее. Приблизилась, с интересом глядя на его необычное лицо. Ректор был очень красив. Пожалуй, даже красивее Ирлина, хотя, возможно, не все бы с ней согласились, уж слишком жестким было его лицо, хищным излом бровей, частично прикрытых черной повязкой.

Среди его угольно-черных волос яркой полосой выделялась снежно-белая седая прядь. Света одернула себя: она вообще не имела права разглядывать его и рассуждать так о преподавателе – это было не правильно. К тому же он был старше нее. Хотя точно оценить его возраст ей было сложно. Да и сколько лет было самой Свете в этом мире? Зеркало говорило одно, а брошенный дома паспорт – совершенно другое.

– Будь добра, дитя мое, подержи мои вещи, – Горгорон, не глядя, сунул Свете в руки свой посох и плащ.

– И следи за мной внимательно – хоть кто-то же должен пройти сегодня эту полосу.

И Горгорон запрыгнул на помост. Света только охнула, прикрыв рот ладошкой, когда тяжелые мешки с песком пронеслись в считанных сантиметрах от лица мужчины, не причинив ему вреда. Он едва поводил головой, уклоняясь от соударения, словно бы заранее знал, где именно пролетит снаряд. Ректор свободно опустил руки вдоль тела, словно для него пересечение полосы препятствий было увеселительной прогулкой, а не сложным испытанием.

Он двигался с невозможной для слепого человека грацией, прыгая на скользких бревнах, словно по ровной земле. Вот, он оказался на вращающееся площадке и развел руки в стороны для сохранения равновесия. Первая бита пролетела мимо него, вторая также не нашла своей цели. Горгорон словно танцевал между тяжелыми снарядами, так ни разу не встретившись ни с одним из них. Он играючи дошел до конца полосы и спрыгнул с нее. Повисла гробовая тишина.