Обсидиановое сердце

— А ты не думал, что он тебе солгал? Что он просто убил вашего отца и выпил его кровь, из-за чего стал полноценным носфератом и потом заявился к тебе, чтобы обратить за компанию? Каким оно было, твое обращение? Он мучил тебя, как и меня? Или ты сам добровольно согласился?

Младший лендлорд сокрушенно покачал головой.

— Ты не поймешь, к сожалению, — он опустился перед ней на корточки. Подумал секунду и сел прямо на пол. — Хоть мне бы очень этого и хотелось. Но это пока. Очень скоро ты разделишь с нами бессмертие.

И, быть может, привяжешься ко мне.

— Как Вельга к Атрану? — не удержалась она от очередного едкого комментария.

— Я смотрю, вы, девочки, никак не поладите, — заметил Руаль.

— Если у вас все получится, она будет первой, кого я сожру, — заверила его Гвин.

В ответ младший Ратенхайт снова рассмеялся. От его смеха мороз побежал по коже.

— Ты пугаешь меня, — вдруг призналась Гвин. — Но твой брат в сто крат тебя страшнее. Его жестокое сердце черно.

Руаль придвинулся к ней ближе и вкрадчиво зашептал, будто желал поделиться секретом:

— Прекрати сопротивляться, и мой дорогой братец потеряет к тебе интерес.

Тогда ты будешь только моей, а я не стану обижать тебя. И я сделаю все, чтобы эти дни прошли для тебя без боли. И бессмертие, что мы с тобой разделим, мой светлый ангел, ты встретишь со счастливой улыбкой на устах.

Холодные пальцы мужчины легли на ее ногу чуть выше закованной лодыжки. Медленно поползли вверх, собирая подол платья.

— Хочешь, сниму эти колодки прямо сейчас? — он торопливо облизал губы.

Сжал ее колено. Медленно и как будто нерешительно. — Только скажи.

Гвин дернулась. Попыталась сбросить его руку. Не получилось.

Руаль сладко улыбнулся.

— Тогда ты сможешь отдохнуть. Согнуть ножки. Или развести их. Как захочешь, — младший носферат придвинулся еще ближе.

От ужаса Гвин ощутила приступ головокружения.

— Спасибо, мне и так неплохо, — она сглотнула.

Девушка попыталась удержать подол платья, но сломанные пальцы не слушались.

И ее попытка к сопротивлению, кажется, еще больше раззадорила нечестивого аристократа. Тот настойчивее заскользил рукой выше по ее бедру.

— Ты ужасно горячая, мой светлый ангел.

Адептке захотелось кричать. Вырываться. Заверещать от отвращения и страха. Ударить его ногой в особо чувствительное место, но цепь удерживала колодки крепко в одном положении. Да и крик вряд ли будет услышан. Другое дело…

Она зашептала магическую формулу. Торопливо, с ошибками.