Обсидиановое сердце

Прекрасно понимая, что довершить заклятие ей все равно не позволят. Нужно было лишь начать.

— Руаль! Отойди от нее!

Голос Атрана Ратенхайта хлестнул плетью.

Мрак вполз в помещение вслед за носфератом, как послушный зверь за своим хозяином.

Гвин крепко зажмурилась, стараясь унять трепещущее сердце. Она тотчас перестала творить чары в смутной надежде, что Атран забудет об этом и переключится на брата.

Ощутила, как холодные пальцы последний раз сдавили внутреннюю сторону бедра и, наконец, отпустили.

— Я же ничего не сделал, — проворчал младший лендлорд.

— Уходи. Дальше я сам разберусь.

— Вечно ты…

— Уходи!

Хлопнула дверь. В этот звук вложили темный гнев потомственного колдуна вкупе с запоздалым отроческим протестом.

Боль вернулась в тело. В измученные затекшие суставы. В натертую металлическими оковами кожу. В ослабшую от голода и жажды плоть. В саднящие укусы. В сломанные пальцы.

Заломило затылок. В глазах потемнело.

— Руаль может быть разным с тобой, — раздался над ее ухом ненавистный шепот.

— Но именно меня ты никогда не забудешь. Потому что это я научу тебя находиться между болью и удовольствием.

Атран Ратенхайт с силой сжал ее больную руку. И Гвин тихо заскулила. Кожу щек защипало от соленых слез, что побежали сами собой.

На сей раз зубы вонзились в один из сломанных пальцев. Но в какой именно, девушка осознать не успела. Ее мучитель оказался прав. Пришедшую со всех сторон тьму она приняла с удовольствием.

Лунный свет казался ослепительным для привыкших к сумраку глаз.

Ярким настолько, что раздражал даже через сомкнутые веки. Гвин медленно заморгала, пытаясь понять, что происходит и почему вдруг ей так легко.

Поначалу ей почудилось, что она лежит на дне колодца. Сквозь крошечное окошко в вышине заглядывала луна. Нестройный сноп света падал на ее лицо. А вокруг бесконечной чередой громоздились склизкие кирпичи каменной кладки, что убегала вверх, к покатому потолку.

Девушка лежала посреди своей темницы на голом полу.

Ее освободили от оков. Положили, бережно распрямив искалеченные конечности. Привели в порядок платье. Даже волосы словно бы расчесали. И Гвин очень быстро поняла, зачем столько почестей.

Обессиленное тело было ватным и непослушным, но в то же время боли больше не было. Лишь ощущение отупения. Вывихнутое правое плечо. Сломанные пальцы левой руки. Другие бесчисленные ранки на коже. Все это было каким-то чужим. Все было вовсе не с ней. Нет. С кем-то другим.