Медвежье сердце

Супруги обменялись парой фраз, а затем Авериус Гарана снова вышел на улицу.

— Пойдем, отведем коней в конюшню, она прямо за домом, — позвал архимаг. — Конюшня у нас общая с соседями. Я ей редко пользуюсь. Обычно оставляю Кошмара в Академии. Но туда мы сходим позже.

Иврос послушно последовал за ним.

Конюшня во внутреннем дворе и вправду было общей. Не слишком просторной, но теплой и чистой. Коней передали на попечение мальчишки-конюха. Беднягу едва ли обрадовало возвращение норовистого Ночного Кошмара, но он несколько успокоился, когда услышал, что еще до вечера лошадей переведут в конюшни Академии.

Конюшонок обрадовался окончательно, когда получил от архимага целый золотой, и пообещал накормить коней и привести их в порядок. Авериус Гарана коротко кивнул ему и заторопился обратно в лавку. На какое-то мгновение про Ивроса он даже позабыл.

Норлан забрал свою седельную сумку с нехитрыми пожитками, потрепал по шее Вереска, шепнув коню на ухо, чтобы тот отдыхал и ничего не опасался.

А затем направился следом за архимагом. Он обнаружил того посреди цветочной лавки.

Сквозь витрину Ив увидел, что покупательницы внутри уже не было. Но там оставалась Евания Гарана. И, судя по нахмуренным бровям женщины, что-то ее явно не устраивало.

Звякнул колокольчик на входной двери. Иврос с неведомым прежде чувством скованности и нерешительности вошел внутрь. Он с почтением склонил голову, хотел поприветствовать добрую хозяйку. Но не успел.

Яркие, фиалковые очи заставили его замереть на пороге.

Она смотрела на чужака так, будто в ее дом явился сам дьявол, а не уставший с дороги путник.

Евания Гарана скрестила на груди руки. С вызовом задрала подбородок.

Нет, вблизи она уже не так сильно походила на свою дочь. Черты ее лица показались Норлану чуть более резкими, чем у Гвин. Да еще эти глаза, совершенно аметистовые. И маленькая темная родинка на правой скуле, совсем близко к виску.

Она носила частые мелкие бусы у самой шеи.

Черные зернышки агата обнимали высокий воротник-стойку ее плотного платья. Такие же агатовые шарики виноградной гроздью украшали гребень, который придерживал часть волос на затылке. Другая часть ниспадала по спине до пояса волнистым алым каскадом.

Женщина стиснула правую руку в кулак, будто закрывая собственное сердце. И тут Норлан заметил, что в руке цветочница все еще сжимает большие ножницы, которыми она обрезала шнурок для покупательницы.