Медвежье сердце

Холодный воздух ворвался из-за спины импери, заставив его вспомнить о том, что дверь в лавку все еще распахнута, а кругом полным-полно нежных цветов. И он торопливо захлопнул ее.

Колокольчик снова весело звякнул.

Архимаг говорил что-то относительно того, как они доехали, и как плохи в северной части Империи дороги. Но ни Иврос, ни Евания не слышали его слов.

— Авериус, — перебила мужа хозяйка. Тон женщины сделался жестким. — Я просила тебя привезти домой нашу дочь. Дочь, которую я не видела несколько лет.

Скажи мне, я что, попросила о чем-то невозможном? — она кивнула на Ивроса. — Кто это? И где Гвинейн?

— Как бы поделикатнее выразиться, — Авериус Гарана явно проигнорировал недовольство супруги, впрочем, как и любую возможную «деликатность». — Это сердечный интерес нашей дочери.

Евания Гарана смерила незнакомца долгим изучающим взором.

— Тот деревенский принц, за которого она сбежала замуж? — с сомнением в голосе уточнила она. Будто силилась понять, что именно ее смущает в спутнике супруга, но никак не могла.

— Нет, он не ее бестолковый муж. Слава богам. Дела обстоят гораздо лучше, — мастер над проклятиями тем временем расстегнул плащ и бросил его на один из сундуков, слегка зацепив при этом большое ведро с сушеной лавандой. — Он — импери. Причем чистокровный. И наша Гвин влюблена в него так, что вокруг них погода меняется прямо на глазах. Можешь себе представить?

Евания раздраженно прищелкнула языком. Ее фиалковые глаза прищурились.

Взгляд сделался рассерженным.

Иврос заметил, как дрогнули крылья ее носа. Будто госпожа Гарана была хищником, учуявшим добычу, а не милой хозяйкой цветочной лавки. И он даже не удивился. На то была вполне отчетливая причина.

Молодой колдун ощутил легкое покалывание на коже. Словно он угодил внутрь остывающего кузнечного горна. Уловил теплую силу, что прощупывала его собственную. Эту силу импери спутать ни с чем иным не мог. Он переживал подобное неоднократно.

Только женщина, которая так делала прежде, была ему дорога, а он был дорог ей. Ее прикосновения ощущались деликатнее. Теперь же Иврос почувствовал себя мошкой под увеличительным стеклом.

Норлан отступил на шаг. Напрягся. Взгляд его сделался суровым. Глубокая морщинка пролегла меж нахмуренных бровей.

Воздух в цветочной лавке задрожал, резонируя.

— Авериус…

— Его зовут Иврос импери Норлан. Он потомок крови Хагмор. И наш почетный гость, жена.