Медвежье сердце

Он будет жить под нашей крышей и делить с нами пищу, покуда мы с Императором не решим иное, — невозмутимо отчеканил архимаг, перебив назревавшую тираду. — Я устал с дороги. Ехал три недели. И я буду очень признателен, если ты нас накормишь обедом.

Евания Гарана всплеснула руками. Мотнула головой, рассыпая по плечам алые кудри.

— Будь по-твоему, — она поджала губы. — Но знай, что я очень на тебя сердита. И жду объяснений. Идите наверх. Я закрою лавку и приду.

И гневные чары окулус развеялись сами собой.

Ив украдкой выдохнул.

А мастер над проклятиями сделал вид, что ничего такого и не заметил. Он степенно направился вглубь помещения, жестом позвав за собой Ивроса.

Когда импери проходил мимо, Евания посторонилась, чтобы пропустить рослого мужчину.

— Рад встрече, госпожа Гарана, — Иврос протиснулся между ней и кадками с цветами, стараясь быть ближе к цветам, чем к женщине.

— Ага, — задумчиво протянула она. Проводила мужчин взглядом и пошла к двери, чтобы запереть ее и повесить табличку «Закрыто».

Архимаг чуть задержался в подсобном помещении за магазинчиком. Снял с крючка масляный фонарь и зажег его коротким заклятием. Фитиль гулко пыхнул в сумраке, озарив комнатушку мягким светом.

Подсобка была заполнена ящиками, корзинами, рулонами бумаги и ткани, да и вообще, одни боги знают, чем именно. Однако, хаоса не было. В помещении царил определенный порядок. Пусть и весьма смахивающий на тесное нагромождение.

Из крошечной подсобки Авериус вывел своего гостя в коридорчик.

В обоих его концах были лестницы. Только левая тонула во тьме подвального помещения, откуда до острого обоняния импери донеслись легкие нотки застарелых алхимических растворов. А вот правая лестница убегала на верхний этаж. В центральной части коридорчика расположилась выкрашенная синей краской дверь. Из-под нее тянуло легким сквозняком, потому, вероятно, дверь вела во внутренний двор, а то и просто служила черным ходом.

Мужчины поднялись на второй этаж. Там обнаружились уютная кухонька, пара закрытых дверей в хозяйственные помещения, а еще весьма просторная столовая с большим овальным столом в ее центре.

Сквозь окошки, красиво убранные невесомым белоснежным тюлем, лился яркий дневной свет, добавляя помещениям уюта. Ковры на полу. Гобелены в простенках. Расшитые салфетки на столе. Запах еды с кухни, от которого в животе тотчас заурчало. Евания Гарана превратила свой дом в место, из которого и уходить не хотелось.