Медвежье сердце

— Пока не знаю, — неопределенно ответила она. А затем торопливо повлекла его на лестницу, потому что осознала, что пялится в пустой конец коридора, где в полумраке не было ничего, кроме початого ящика с изразцами.

Витки ступеней. Один за другим. Бесконечные. В свете тонко чадящих факелов в узких альковах. «Если ты мужественно добрался до верха, значит, от обитателя этой башни тебе действительно нужно нечто важное,» — таким традиционным кредо пользовались практически все чародеи мира. Авериус Гарана не был исключением.

Но, признаться по совести, он подумывал завести еще один кабинет на первом этаже. Где-нибудь между канцелярией и лабораториями. Не только чтобы облегчить к себе доступ простого народа, но и чтобы самому быть ближе к насущным делам.

Кроме того, прошлый ректор погиб как раз потому, что во время взрыва просто оказался заперт в своей башне. Инферно расплавил ее снизу и поглотил, как кипящая лава поглощает восковую свечу.

Стол канцеляриста на верхней площадке возле мозаичного окна пустовал. А вот одна из резных створок двустворчатой двери оказалась приоткрытой.

Керика прошла без стука. И бесцеремонно втащила за собой Ивроса.

— Все трудишься, мастер Гарана? А мы тебе покушать принесли. Пироги с курятиной и картошечку с травами. Из «крючка». Твои любимые.

Ректор поднял на сестру благодарный взгляд, оторвавшись от завалов бумаг.

Он занимал небольшой, но весьма уютный кабинет. Евания приложила все усилия, чтобы рабочее место мужа вышло практичным и приятным для долгого пребывания.

Темно-шоколадная кожа высокого мягкого кресла за коричневым столом прекрасно сочеталась с небесно-синей бархатной тахтой у стены и такими же бархатными шторами на трех стрельчатых окнах, где вместо цветных витражей были вставлены прозрачные ромбики стеклышек — чтобы внутри было достаточно светло даже в пасмурную погоду.

Удобные стеллажи для бумаг с запертыми стеклянными дверцами в простенках перемежались с закрытыми на ключ бюро на высоких, резных ножках. Пюпитр в углу с толстым раскрытым томом на нем. Коровьи шкуры на полу вместо дорогих ковров. Никаких карт, картин или гобеленов. Лишь масляные фонари и канделябры, от которых было светло, как днем. Да еще небольшой камелёк у стены, в котором жарко потрескивали ароматные дрова.

Керика бесцеремонно сдвинула в сторону часть бумаг перед братом и развернула сверток с угощениями, которые забрала у Ивроса. Огляделась по сторонам в поисках посуды (не могло быть, чтобы Евания не оставила для мужа посуды в кабинете).