Медвежье сердце

Евания запекла свиные ребрышки с медом и горчицей. Аккуратные дугообразные кусочки возлежали на большом белом блюде в центре стола. Над их блестящей поверхностью поднимался ароматный пар. Возле ребер в маленькой кастрюльке прятался картофель с маслом, а с ним по соседству в глубокой тарелке красовалась горка тушеной капусты с морковью и травами. В корзиночке на ажурных салфетках были стопкой сложены золотистые лепешки. А чуть в стороне ожидал своего часа десерт: теплые груши, томленые с медом и корицей. Довершал картину штоф с рубиново-красным вином.

Пахло так, что можно было проглотить язык.

— Уж и не знаю теперь, что ожидать от нашего разговора: смертного приговора или дружеской идиллии, — Иврос выдал первое, что пришло в голову.

Потому что, на его взгляд, просто так (ради одной лишь трапезы) накрывать стол никто не потрудится.

Евания Гарана, которая как раз принесла две тарелки и столовые приборы, стрельнула в него сердитым взглядом. Моргнула. После чего взор несколько смягчился.

— Глупостей не говори, — она наморщила нос.

Она махнула рукой, давая понять, что сидеть они будут за разными концами стола.

Озадаченный импери опустился на указанное место, а хозяйка поставила перед ним тарелку и положила приборы. Резкими, отрывистыми движениями, которые выдавали ее волнение.

— Ох. Я же забыла бокалы!

— Я могу принести, — Иврос привстал.

— Сидеть! Я сама принесу.

Женщина скрылась в закутке кухни. Но это не помешало Норлану уловить легкий резонанс в воздухе, который Евания тотчас подавила.

Иврос успел усесться, закатать рукава до локтей и с тоской приласкать взглядом остывающие ребрышки в центре стола.

Евания внесла два бокала из тонкого стекла на высоких ажурных ножках. Поставила один перед Норланом, а второй захватила с собой. Она грациозно опустилась на стул за противоположным концом стола, расправила юбку и накрыла колени белой салфеткой.

— Угощайся. Приятного аппетита, — хозяйка улыбнулась. Слегка натянуто. И тут же кивнула на штоф. — Поухаживаешь за дамой?

— Конечно, госпожа Гарана.

Иврос торопливо поднялся, чтобы налить им вина. И пока он наливал рубиновую жидкость в бокал Евании, стоя совсем близко к ней, кожей ощутил нарастающее напряжение. Настолько отчетливое, что волоски на открытых руках невольно поднялись. Как шерсть на загривке у кота, который чует агрессивно настроенного пса.