Медвежье сердце

Надела на голову венок из одуванчиков. Тихо засмеялась, потому что ей пришлось встать на цыпочки, чтобы достать до макушки выросшего сына.

А потом Ашада Норлан медленно обняла его за шею и прошептала на ухо:

— Говорят, желтые цветы к разлуке. Но не бойся. Время у тебя еще есть.

Ее дыхание обдало щеку холодом.

Иврос проснулся. Резко сел в постели. Провел рукой по лицу, прогоняя остатки сна.

Сквозь чуть приоткрытое круглое окошко в комнату проник сквозняк. Он и разбудил чутко спавшего колдуна. Впрочем, так ли чутко?

Окно перед сном он точно не открывал.

Значит, это сделала Евания. Вероятно, он спал так же беспокойно, как и засыпал. Либо вовсе говорил во сне. Что было бы весьма неловко. Как и сама мысль о том, что госпожа Гарана наведывалась в комнату, пока он спал.

Иврос бросил короткий взгляд на дверь. Та оказалась плотно закрыта.

Мужчина усмехнулся. Задумчиво потер покрывшуюся гусиной кожей шею.

Окулус. Не убила импери посреди ночи — уже хорошо.

Ив встал с кровати и подошел к окну, чтобы закрыть его.

Но замер, едва коснувшись металлической задвижки.

Сквозь открытую раму был слышен город. Похоже, именно он и нарушил сон колдуна. Не сквозняк и не окулус. А Идарис.

Город тихо шелестел в ночи, вторя морскому прибою в отдалении. Живой и беспокойный. Оттого Ивросу и становилось так сложно спать. Древняя кровь улавливала все его буйствующие энергии. Улавливала. И неосознанно пыталась усмирить.

Глава 7. Болевые точки

К полуночи коридоры Академии Чародейства полностью опустели.

Даже ночные работники в сей час взяли перерыв, чтобы немного отдохнуть. Лишь со стороны лаборатории доносился стук молотков. Но в главном корпусе свет горел только в окошках ректорской башни.

Авериус Гарана давным-давно отпустил всех помощников и теперь трудился в гордом одиночестве. С твердой уверенностью переделать все дела. Пусть и к утру, но переделать. Его мудрая голова была забита особо важными заботами. И уж никак не тем, что в здании все же кто-то находился. Человек, в чьи мысли никак не входили проблемы Академии.

Хрупкая женская фигурка, казалось, возникла из ниоткуда. Вернее, выскользнула из темной ниши в одном из ответвлений коридора на первом этаже. Она передвигалась совершенно бесшумно. Ступала по мраморной плитке с едва различимым шелестом, словно на ее ногах были не сапоги, а тряпичные туфли.

Девушка в черном плаще тенью пересекла половину коридора, лишь единожды миновав освященное пятно — отсвет от факела в простенке.