Одинокий некромант желает познакомиться

И прежде дружелюбные – за этим дружелюбием ей вновь же виделось праздное любопытство, сделались равнодушны. Это ее вполне устраивало.

- Есть кто дома? – раздался детский звонкий голос.

И Анна ответила:

- Есть.

И тут же себя укорила: следовало бы промолчать, и тогда мальчишка – откуда здесь мальчишка? – решил бы, что дом пуст. Он бы ушел, и Анне не пришлось бы подниматься.

- Подождите, - она убрала ноги, отметив, что теперь левую покусывали мурашки. – Сейчас…

Она перевернулась на колени.

Поднялась, вцепившись в подлокотник диванчика, и тот привычно качнулся, предупреждая, что когда-нибудь да обломится.

Ей бы мастера вызвать…

Вызовет.

Когда-нибудь.

Позже.

Она встала. И вцепившись в трость – никогда, никогда больше Анна не забудет ее столь беспечно – подошла к двери. Нога все еще плохо слушалась, но боль все же попритихла. Возможно, ночью получится обойтись без снотворного.

Его Анна и сама не любила.

Травяные сны получались муторными, тяжелыми, не приносящими отдыха, зато по пробуждении она вдруг остро осознавала свое одиночество и тот факт, что еще один день прошел, а смысл в ее жизни так и не появился.

Мальчишка за дверью не ушел.

Он стоял, пританцовывая от нетерпения. Обыкновенный. Лет девяти с виду, может, чуть старше. И прежде Анна его на этой улице не видела. Не то, чтобы она знала всех соседей, но…

Серые брюки.

Серая рубашка из грубой ткани. Подобные выдают в приютах и школах-интернатах, куда ее как-то приглашали заглянуть, в благодарность за пожертвования.

И Анна заглянула, поскольку тогда еще чувствовала себя достаточно сильной для подобных прогулок, но… визит оставил странное послевкусие. Одинаковые худые лица детей с пустыми глазами.

Подобострастие директрисы, напевавшей о великих нуждах.

Холод.

И страх, который заставил бежать и больше не отвечать на письма. Анна отправила чек, вновь откупаясь.

Не помогло.

- Вот, - мальчишка протянул ей сложенную пополам бумажку. – Мастер Глеб велел передать.

Мастер?

Она не сразу поняла, о каком мастере идет речь.

А поняв, вдруг смутилась.

- Благодарю.

В бумажке обнаружились двести рублей ассигнациями.

- Это лишнее, - она протянула мальчику сотку, но тот покачал головой и скривился:

- Мастер Глеб не любит, когда мы… не делаем того, что велено.

Мы?

То есть, мальчишка здесь не один?

- Печенья хочешь? – Анна совершенно не представляла, о чем говорят с детьми, особенно такими серьезными. А еще от мальчишки несло тьмой.