Хранитель чаек

Солги мне

Ларан чиркнул огнивом, встал и зажёг масляную лампу, прикованную к потолку, затем опустился и посмотрел на девушку, почти девочку перед ним. Сколько ей лет? Девятнадцать? Выглядит моложе. Тонкая, худенькая – мальчишка, а не девочка. Лишь небольшие острые груди топорщатся под курткой. Рыжие волосы. Он сразу понял, что крашенные. Серые глаза. Как Металлическое море. Тёмные брови и красивый изгиб ресниц. Испуганная. Кусает губы, не зная, что выдаёт эмоции. Трогательная. Очень. Что-то прячется в глазах.

Страх? Паника? Горе? Что?

Герцог и хранитель Морского щита не любил пытать женщин. Хотя... можно ли назвать кровавую всадницу женщиной в полном смысле этого слова?

Что она делает в море? Всадники никогда раньше не выходили на кораблях. Возможно, кроме покойного принца Калфуса. А, может, не выходил и он. Впрочем, это старая история.

Ларан соскочил со стула, подошёл к растерянной девушке, приподнял пальцами её подбородок, заглянул в глаза. Она отдёрнулась, сдвинув тугие, словно изгибы лука, брови.

Упрямо поджала губы и отошла на шаг.

– Да, я солгала, – выдохнула сердито. – Но и вы бы солгали на моем месте, не так ли?

– Возможно. Но я сейчас на моем месте, а ты – на своем.

– У меня нет братьев. Больше нет. Мою семью уничтожили кровавые всадники.

Герцог приподнял брови.

– Это правда, – зло процедила она.

Он наклонил лицо к её голове, вдохнул запах волос, прикрыв глаза.

– Тогда кто же ты, Джия? Откуда родом? С той стороны моря? Жительница Гленна, Медового царства, или Медвежьего щита? Расскажи, как всадники вторглись в твои родные земли… Расскажи мне всё.

Девушка отступила ещё на шаг, но каюта была слишком мала, и спина её упёрлась в дверь.

– Нельзя отступать вечно, – шепнул герцог, а потом коснулся её волос и задумчиво пропустил меж пальцев.

– Не трогайте меня, – сердито прошипела девушка, засверкав глазами.

Ларан искоса посмотрел на неё:

– А то что? – поинтересовался лениво.

– Я жду, Джия. Жду чего-нибудь поубедительнее сбежавшей наложницы кровавого принца, отважного капитана и горячо любящего братца. Не знаю, кто придумал эту версию, но она весьма слаба.

– Я смогу за себя постоять, – буркнула пленница.

Он рассмеялся.

– Да ну?

Девушка вдруг расслабилась и мило улыбнулась, притенив загнутыми ресницами потемневшие глаза. На её щечках появились милые ямочки. Неожиданно она стала даже хорошенькой.