Хранитель чаек

Где, интересно, голубой камзол? Неужели оставила на крыше? Поискав, Джия не нашла и махнула на него рукой.

Коридор встретил её предутренней тишиной. За окнами начинало светать, но всё ещё было достаточно темно. Джия босиком взбежала по лестнице и открыла дверь в кабинет. Замерла.

На этот раз здесь горели свечи. Ларан, трезвый и подтянутый, склонился над картами с каким-то незнакомыми ей инструментами в руках. Длинные волосы свисали, заслоняя его лицо. Он что-то чертил и тут же записывал на полях. Джия на цыпочках вошла, обогнула комнату, подошла со спины и обхватила его сзади за талию, прижавшись щекой к спине.

– Джия? – спросил устало и насмешливо. – Хочешь вина?

– А ты?

– Ты удивишься, но нет.

Она разжала объятья, и герцог развернулся к ней.

– И я – нет.

Девушка смело взглянула в его лазурные глаза. «Как небо над степью», – вдруг подумала она.

– Ты её любишь?

– Конечно. Почему спрашиваешь?

Джия закрыла глаза и втянула носом воздух. Запах имбиря, соли и чего-то ещё…

– Ты мне нравишься, – прямо сказала она.

Снова открыла, внимательно наблюдая за ним.

– Так себе из тебя соблазнительница, – вздохнул Ларан.

Он сел на край стола, раздвинув ноги, и поставил её между колен. Откинул рыжую прядь с лица и поцеловал. Нежно-нежно, как целуют полевой цветок. Джия раскрыла губы, и поцелуй получился долгим и страстным. Голова закружилась, и девушка упала бы, если бы он её не держал. «Я пьяна», – подумала она. Но это было больше, чем хмель.

– Ты целуешь меня, но любишь её? – спросила, когда губы освободились.

– Не отвлекайся, – шепнул он и снова поцеловал.

Джия обхватила его за шею, прижимаясь. Жаркая волна поднималась и заливала её, но разум напоминал о цели игры.

– Они тебе уничтожат. – Странно, что голос вдруг стал хриплым, будто она выпила ледяного молока. – Ты один против них всех…

– Меня нельзя убить, я проклят и не могу умереть.

Мир расплывался, сгорая. Она чувствовала, как мужские пальцы очерчивают её тело, нежно лаская, а оно предательски плавится, льнёт к властным рукам.

– Пожалуйста, – прошептала, слыша своё рваное дыхание, – дай мне забыть…

Джия не хотела вспоминать то, о чём не могла забыть. И тело не хотело вновь чувствовать тот ужас, что пережило. Ларан притянул её к себе и стал целовать шею. От касаний его губ разбегались мурашки, и девушка задрожала.