Враг моего сердца

Он последовал за ней, невольно любуясь плавной походкой и стройной её невысокой фигуркой. Отчего-то вспомнился тот вечер, как встретил он её недалеко от бани в сумерках — и захотелось вдруг увидеть снова её густые волосы, что даже во мраке явственно мёдом отливали. Пройтись по ним гребнем, пропуская сквозь пальцы… Ещё сильнее будоража, поднимая внутри чувства, словно вихрь песка со дна, обхватил со всех сторон старый сад. Много раз за нынешний день Чаян проходил по нему, да только сейчас по-особенному всё стало. Остро, что аж нос щекотало, пахло здесь набухшими маслянистыми почками, готовыми выпустить молодую листву на свет Дажьбожьего ока, под его ласковую ладонь.

И ясно так представилось, как и раньше гуляла по этим дорожкам Елица, будучи ещё юной невестой: до того ладно она смотрелась здесь, словно обнимали её старые яблони, как родную. Чаян моргнул, сбрасывая наваждение — соскучился по ней никак? Давно такого с ним не случалось, чтобы к девице, с которой и пары дней под одной крышей не провёл, так прикипеть.

— И что же, княжна, — спросил он больше для того, чтобы вымести из головы беспокойные мысли, — Ничего вы больше не прознали про Сердце? Снова не знаешь, где искать его теперь?

Елица обернулась, слегка отодвинув платок от щеки, окинула его пытливым взглядом. И снова нахлынуло чувство, будто изучает его, присматривается, решая, как вести себя с ним дальше. От этого и тревожно становилось, и радостно: всё ж не сторонится совсем, не шарахается, как Зимава от Ледена, которого с первого дня невзлюбила.

— Нашли кое-что. Но пока ответов это не прибавило, — она снова отвернулась. — Волхва хочу увидеть. Соловья.

Чаян покивал, услышав знакомое имя здешнего жреца и ведуна. Видел он его всего один раз — да и то издалека, в посаде. Воевода Доброга указал на него и сказал, кто такой. Да пока надобности не случилось его в детинец призывать, хоть и говорили, что на здешнем святилище он самые большие обряды и требы всегда справлял.

— Позовём, коли надо.

Елица остановилась перед крыльцом женского терема.

Доносились сюда голоса челядинок из приоткрытого окна в её горнице, где-то слышались шаги — того и гляди какая баба выйдет из-за угла. А пока — никого. Княжна посмотрела на него вопросительно: верно, ждала, что ещё скажет. А он, странное дело, не находил слов, чтобы удержать её здесь ещё на мгновение, хоть и хотел невыносимо.

— Ты отправь кого к Соловью. Пусть завтра поутру приходит. Не вечером. Нехорошо без Дажьбожьего ока такие дела решать.

— Отправлю.