Враг моего сердца

А сейчас кыш в свою избу и спи.

Он отвернулся, показывая, что разговаривать больше с ней ни о чём не намерен. Ты ж посмотри, точно отец ей приказывает. Словно маленькая она. Елица сжала кулаки, рассерженная его внезапно резким тоном, но осторожно за локоть её тронул Брашко.

— Ты и правда пойди, отдохни до утра. А мы тут пока справимся, — он потянул её прочь. — Мира ждёт давно. Волнуется тоже.

Ещё бы она не волновалась! Уж прикипела к княжичу накрепко. Хоть и наказали её после случая того скверного с мазью, а всё ж ходила она к нему порой — Елица своими глазами видела.

Простил ей Леден проступок неосторожный. Так тешиться с ней, оно что ж — не мешает совсем. Ещё больше злясь от таких мыслей, Елица всё ж вышла вслед за отроком прочь, продолжая напоследок прислушиваться к тому, как кмети судят, кому первому на поиски идти, а кому — утром.

Во дворе толпились люди, переговариваясь и от души перемывая кости пришлым. Больше всего, конечно, Ледену доставалось. Похоже, не слишком-то они хотели ему на помощь идти.

В сенях другой избы уже встречала Мира — глаза на мокром месте. Уж так, видно, за княжича испугалась, что и места себе найти не могла. Брашко попрощался, оставив Елицу на её попечение, что-то тихо сказал девке и вернулся к своим.

Вместе с Мирой они укрылись в тепле избы. Елица скинула платок, отлепила от висков влажные пряди: так нехорошо внутри всё вздрагивало, что аж сердце трепыхалось, словно загнанное, и жарко становилось даже прохладной ночью.

— Что говорят — жуть, — захныкала челядинка.

— Неужто погубит?

Елица раздражённо откинула убрус на скамью и сама села тут же.

— Что будет, там увидим. Может, сыщут ещё.

— Ты так об этом говоришь, княженка, будто не жалко тебе его совсем.

Елица и брови вскинула, подняв взгляд на челядинку, которая едва удерживала слёзы.

— А кто он мне такой, чтобы я о нём печалилась? Из-за него отец мой погиб. И брат. Он Радана пленил, Зимаву запугал и меня пытается. Почему я переживать должна? И плакать. Сыщется — значит, повезло ему. Удачливый. А нет — не я его судьбу ткала.

Макошь так посудила. Чем смогу помочь — помогу. Но и сердце себе рвать из-за него не стану.

Она встала и, отвернувшись, начала ко сну переодеваться. Под тяжёлым взглядом обиженной невесть чем девки, умылась и юркнула под шкуры на твёрдую лавку. Не хотелось ей, чтобы Мира сейчас её глаза видела. Пыталась она холоднее о Ледене отозваться, чтобы не думала та, что судьба его как-то её тревожит. А совесть за такие жестокие слова всё ж подгрызала.